Мертвое озеро. Возвращение - Керри Райан

– Я знаю.

– Она вам сказала, что поступила в колледж? – Лайла слабо улыбается; в ее глазах – восхищение. – Первая из всей семьи… Всегда была умницей.

Лайла говорит это с гордостью. То же самое я чувствую по отношению к Ланни.

Возможно, мы различаемся во всем остальном, но тут мы с Лайлой одинаковые. Мы обе – матери, которые ставят свои семьи превыше всего. Думается, это одна из причин, по которой она не стала добивать нас.

– Флорида – хорошая девочка, – говорю я ей.

Лицо Лайлы грустнеет.

– Это да. Мы предлагали ей поехать с нами, но… – Она замолкает. Откашливается. – Вы позаботитесь о ней?

– Как о своей собственной, – отвечаю без колебаний.

– Даже если они с Ланни рассорятся?

– Флорида спасла жизни Коннора и Сэма, когда их похитили. И убедила Ланни следовать за своей мечтой. Я ее должница. Поэтому – да, я буду заботиться о ней, даже если они поссорятся с моей дочерью.

– Я не хочу, чтобы все это – что творится в нашей семье – повлияло на будущее Флориды. Вы меня услышали? – Она наклоняется, глядя мне в глаза, чтобы убедиться, что я поняла. – Скажите ей, пусть не беспокоится за нас. Что бы ни случилось, она должна выпутаться. Если для этого потребуется сотрудничать с федералами, пусть так и сделает.

Улыбаюсь чуть язвительнее, чем следовало бы, и говорю:

– Уж поверьте, я ей помогу выпутаться, если это сработает против вас.

Угол рта Лайлы ползет вверх.

– Джаспер уже уехал, – сообщает она. – Федералам его не найти. Я скоро к нему присоединюсь.

– Это не будет сложновато с учетом ордера на ваш арест?

Она отмахивается:

– Мы были добры с жителями Нортона. К нам здесь хорошо относятся. Люди нам благодарны.

Иными словами, они подкупили всех в округе, чтобы им не препятствовали.

Лайла многозначительно смотрит на меня:

– Уверена, тут найдется масса желающих оказать нам услугу даже после отъезда.

Это означает, если она захочет и дальше терроризировать нас, у нее будет такая возможность. Нам обеим известно, что мне сейчас достаточно закричать – и сюда сбежится народ, а ее арестуют. Но еще я понимаю, что Лайла предлагает мне сделку. Мы позаботимся о Флориде, а они дадут нам жить спокойно.

Я отвечаю:

– Вам повезло жить в местах, где к вам хорошо относятся. Надеюсь, к нам тоже будут… когда вы уедете.

Я принимаю ее условия. Но даю понять, что у нас есть право оставаться там, где мы захотим.

Она криво улыбается:

– Будут-будут.

Мгновение колеблется, а потом поднимает руку и касается пальцем нижней губы, словно снимая крошку, прилипшую к помаде.

– Передайте ей… – У нее садится голос. – Передайте ей, что мы ее любим. Пусть бережет себя.

– Вы можете сказать ей это сами, – предлагаю я. – Сдайтесь властям. И она будет вас навещать.

Лайла строит гримасу:

– От нас зависят люди. Из-за решетки мы им не поможем.

– Федералы не перестанут вас искать. Вечно жить в бегах тяжко. Уж поверьте. Я прожила так немало лет.

Она с сожалением косится на меня:

– Что-то мне подсказывает, что вы просто не подготовились… Мы знали, что этот день придет. И давным-давно всё спланировали. Мы отлично устроимся. Это вроде как выйти пораньше на пенсию. Так что передайте Флориде, чтобы не волновалась за нас.

Она подходит ближе и накрывает мою руку своей. Прикосновение у нее легкое, но пальцы грубые, а ладонь в мозолях. Это рука женщины, которая повидала непростые времена и пережила их.

– Мы в неравном положении, Гвен. – Кажется, впервые Лайла назвала меня по имени. С тех самых пор, как мы познакомились, она обращалась ко мне исключительно «миссис Проктор».

Я напрягаюсь, ожидая неминуемой угрозы.

– Теперь я ваша должница, раз вы заботитесь о Флориде. Только скажите, и мы заплатим долг. – Она встречается со мной глазами и улыбается. – Только подумайте: вот бы вы знали нас в свое время! Вашу проблемку с Мэлвином мы решили бы на раз-два.

Она хлопает меня по руке, потом разворачивается и идет к дверям.

– Будьте паинькой, договорились?

Стоит ей выйти, как я бросаюсь к Сэму. Он все еще спит. Пропустил весь наш разговор. Даже если я ему расскажу, он вряд ли поверит…

Я все еще дивлюсь внезапному преображению Лайлы, когда в дверь стучат. Сначала я думаю, что это снова она: вернулась сказать, что пошутила и что у моей семьи есть двадцать четыре часа, чтобы покинуть город, или что-нибудь в этом роде. Но на пороге возникает детектив Диакос. Обычно он выглядит подтянутым и аккуратным, поэтому мне странно видеть его в грязных джинсах, худи и ветровке с эмблемой департамента полиции Нортона, с растрепанными волосами и отросшей щетиной на подбородке.

Я жду, что он улыбнется. Но он не улыбается, и сердце у меня уходит в пятки.

– Как Сэм? – спрашивает Диакос.

– Сотрясение мозга, – торопливо сообщаю я. – Не помнит, что случилось. – Надо сразу дать ему понять, что Сэм не в той форме, чтобы его допрашивать.

Диакос кивает:

– Врач сказал, такое может быть. Надо дать ему время. Но я здесь не из-за него.

Получается, что из-за меня? Я выпрямляюсь и застываю в ожидании.

– Появились новые сведения, – говорит детектив. – Думаю, нам пора поговорить.

31

Диакос соглашается подождать, пока я найду адвоката, и я немедленно прошу Кец порекомендовать кого-нибудь, потому что наш семейный адвокат, Клаудиа, уже представляет Сэма, а потому не может работать с нами обоими. К счастью, женщина, которую советует Кец, отвечает со второго гудка, и очень скоро я уже сижу в переговорной больницы с некоей Викториной Джонсон. Напротив нас – детектив Диакос; на конце стола на треноге установлена камера, ведущая видеозапись.

Мы проходимся по событиям вечера, и я все рассказываю ему, повторяя ту же историю, которой только что поделилась со своим новым адвокатом. Диакос слушает, делает заметки и время от времени задает вопросы. Но в основном дает высказаться мне.

Когда я заканчиваю, он еще что-то записывает в блокнот, а потом кладет ручку и откидывается на спинку стула. Пару мгновений молча смотрит на меня. Я напоминаю себе, что Кец высоко оценивает Диакоса и считает его разумным и справедливым. У него были сомнения насчет Сэма после того, как в нашем доме на озере нашли кровь, но он не стал требовать от прокуратуры предъявления обвинений, сочтя доказательства недостаточными.

Диакос не пытался свалить все на нас, чтобы заработать себе очки. То есть ему не плевать на правду.

Он барабанит пальцами