Мертвое озеро. Возвращение - Керри Райан

Гутьеррес упоминал, что на пепелище нашего съемного дома нашли только частичные человеческие останки. Было бы неплохо, сообщи он заодно, что там не было черепа. Как выясняется, Мэдисон оставила его себе.

Тошнота опять подступает к горлу, но все-таки я заставляю себя подойти к нему. После смерти Мэлвина Ройяла я еще ни разу не оказывалась от него так близко. Вглядываюсь в пустые глазницы. Вспоминаю, в какой хаос он превратил мою жизнь.

Но в ней есть и хорошие моменты.

Я счастлива. Я купаюсь в любви прекрасного мужчины и смотрю, как растут и взрослеют двое моих невероятных детей.

Я выжила. И буду выживать.

Нет, даже не так: я буду жить.

Сквозь слезы, бегущие по щекам, я улыбаюсь.

– Я победила, – говорю ему. И выхожу за дверь, навсегда оставляя Мэлвина в прошлом.

Эпилог

Год спустя

– С днем рождения, дорогая Сара, с днем рождения тебя!

Поем мы ужасно – за исключением разве что Кец. Но для виновницы торжества это не играет роли: годовалая Сара сидит в детском стульчике, восторженно уставившись на огромный торт перед собой на столе.

Мы завершаем песню аплодисментами, под которые малышка радостно пищит и хлопает в ладоши. Кец наклоняется и театрально надувает щеки, показывая Саре, как дуть. Та хватает мать ручками за щеки и сжимает, будто лопая шарик.

– Bueno, mia vida[6], – говорит Хави, целуя в макушки жену и дочь, – пора загадать желание! – Он обводит стол рукой и добавляет: – И всем тоже.

Они с Кец встают по бокам от Сары и выжидают секунду, сосредотачиваясь. Я оглядываю стол, наблюдая за остальными, тоже затаившими дыхание.

Мы в сарае у Хави и Кец, который Хави постепенно перестраивает в их будущий дом с помощью Сэма и Коннора. Первый этаж почти закончен, и мы собрались вокруг огромного обеденного стола в совмещенной кухне-гостиной. Сара сидит в детском стульчике на одном его торце, ее окружают родители, а дед присел на табурет рядом. Детектив Диакос – я называю его Андреасом с тех пор, как мы стали друзьями после решения окружного прокурора Нортона не предъявлять мне обвинений в смерти Мэдисон, – привел свою новую девушку, знаменитую Кэти из кондитерской. Хотя приглашения ей в любом случае было не избежать, поскольку это она испекла торт.

Коннор тоже здесь, со своей «подругой-а-не-девушкой» по имени Патрисия, с которой познакомился в конюшне, где по-прежнему подрабатывает. Он утверждает, что они не встречаются, и я на него не давлю, поскольку знаю, что он все еще испытывает проблемы с доверием. Но она постоянно торчит у нас дома, я регулярно слышу их смех, так что, какие бы отношения их ни связывали, они получают удовольствие, а это самое главное.

Ланни прошлым вечером приехала из Университета Дьюк вместе с Флоридой. Сейчас баскетбольный сезон, и, хотя ни одна из них в прошлом не проявляла интереса к спорту, судя по нескольким сделанным впроброс комментариям, Флорида болеет за «Тархил», а Ланни – за «Блю Дэвил». Они по-прежнему дружны, держатся за руки и хохочут, так что у меня на сердце спокойно.

По пути сюда они остановились в Ноксвилле и захватили Ви, чтобы и она присоединилась к нам. Ви говорила, что может угнать машину и приехать сама, но я убедила ее, что это не лучшая идея. Она сказала, что пошутила, но с ней никогда нельзя быть уверенной. С нашей последней встречи Ви обрила полголовы, а вторую половину покрасила в лавандовый. Несмотря на холод, на ней платье в цветочек без рукавов и тяжелые ботинки. Вся левая рука покрыта татуировкой с темным, угрожающим, мрачно-прекрасным лесом. Это ее собственная работа, и с помощью Коннора она создала сообщество в соцсетях для продвижения. По словам Коннора, у нее лист ожидания на несколько месяцев вперед.

А вот и Сэм – стоит рядом, обнимая меня за талию. Когда я оглядываюсь на него, его глаза закрыты, и мне хочется узнать, что за желание он сейчас загадал. Год назад ответ был бы прост. Мы оба пожелали бы одного и того же: навсегда освободиться от Мэлвина Ройяла…

Удивительно, как много всего за этот год изменилось.

Мэдисон оказалась права насчет способности подкаста изменить отношение к нам. Когда улегся шум после ее смерти и оправдания Сэма, Коннор предложил мне продолжить подкаст, который мы записывали с Мэдисон. Поначалу я колебалась: стоит ли будить лихо? Но Коннор настаивал, и впервые я увидела, чтобы какой-то проект так его увлек. И решила дать сыну шанс.

Сейчас я рада, что это сделала. Он назвал подкаст «В тени Ройяла», и тот мгновенно стал хитом. В нем мы больше ничего не скрывали. Выпуски были полностью честными. Я рассказала о чувстве вины за свою слепоту и неспособность распознать истинное лицо Мэлвина, а Коннор – о том, как волновался, не передались ли ему отцовские черты, в том числе и склонность к насилию. Ланни призналась в ощущении гнева и бессилия, которые испытывала по отношению к правовой системе, почти уничтожившей ее семью. В самом тяжелом и болезненном выпуске Сэм открыл, что ему до сих пор непросто примирить скорбь по Кэлли с тем фактом, что он живет с семьей ее убийцы.

Во все эпизоды Коннор вплетал историю преступлений Мэлвина и последующих обвинений против меня. Целый выпуск он посвятил нашему бегству и подробностям жизни после Мэлвина: как мы меняли имена, держали наготове собранные вещи и делали тайники с деньгами и документами на случай, если опять понадобится бежать. Он упомянул и дело против Сэма, а также разобрал доказательства, найденные в складском боксе Мэдисон, подтверждавшие ее вину в совершенных убийствах. Она заплатила хакеру в даркнете, чтобы отыскать могилу Мэлвина. Прокралась ночью в дом Роуэн и нашла письма Лео Варруса, которые вывели ее на него. Месяцами собирала информацию, выжидая подходящий момент, чтобы напасть. Коннор даже зачитал составленный ею список будущих жертв. Всех этих людей она планировала убить, чтобы произвести впечатление на меня. Доказать мне, что она достойна быть моей напарницей. Мне до сих пор тошно думать об этом. Запись того эпизода далась мне нелегко – пришлось вспоминать, что случилось тогда в Стиллхауз-Лейк, и наше столкновение с Мэдисон. Память Сэма частично восстановилась, но пробелы все равно остались. Он так и не смог рассказать, как ей удалось его одолеть, хотя предполагал, что она наставила на него