Мертвое озеро. Возвращение - Керри Райан

– Вам кое-что надо знать, – говорит наконец.

Меня снова охватывает тревога. Похоже, то, что он скажет дальше, мне не понравится.

Диакос достает из кармана маленький диктофон и кладет на стол между нами. Нажимает на «Плей». Раздается щелчок соединяющейся телефонной линии. Стоит мне услышать голос, как я узнаю свой сегодняшний звонок.

– «Девять-один-один», что у вас…

Диспетчера перебивает мой торопливый возглас:

– Скажите Диакосу, они на озере Стиллхауз! Я преследую их.

Это звонок, который я сделала, когда гналась за Сэмом и Мэдисон. До меня доносится звук моих шагов по дощатому пирсу. По позвоночнику бежит мороз – я вспоминаю, в какой панике была в тот момент.

– Я помню, как звонила, – обращаюсь к Диакосу. Не знаю, зачем ему понадобилось проигрывать мне запись.

Он поднимает руку, давая знак подождать и слушать дальше.

Диспетчер продолжает звать меня:

– Мэм? Мэм, вы здесь? Вы слышите меня? Мэм?

Громкий стук сбивает меня с толку, но потом я вспоминаю, как бросила телефон в лодку, прежде чем самой прыгнуть с причала. Вот почему его не было при мне, когда я хотела позвонить Ланни из больницы. По крайней мере, мой телефон не на дне озера…

Внезапно я понимаю, что на самом деле мы услышим. Я не повесила трубку. Поэтому, если диспетчер не прервал звонок – а это маловероятно, – запись продолжалась. И на ней весь наш разговор с Мэдисон.

Мое сердце начинает биться с такой силой, что содрогается все тело.

Прежде чем спрыгнуть в воду, Мэдисон сделала признание. И у нас есть запись.

Я сдвигаюсь на край стула, едва дыша, и продолжаю слушать. Вот заводится мотор; вот волны ударяют о борт лодки, пока я догоняю Мэдисон и Сэма. Я знаю, что будет дальше, и внутренне подбираюсь. И все равно звук выстрела заставляет меня вздрогнуть. Сглатываю ком в горле при воспоминании о том, как Сэм пошатнулся и упал.

На записи я вскрикиваю. Дальше мотор умолкает, а я кричу Мэдисон бросать оружие. Раздается всплеск.

– Это ее пистолет упал в воду, – сообщаю детективу. Поднимаю на него глаза: он кивает, но ничего не говорит – не хочет останавливать запись.

Я замечаю, что он внимательно следит за мной, но не могу сдержать эмоций. От облегчения у меня кружится голова. Запись докажет невиновность Сэма. И мою тоже.

Я откидываюсь на спинку стула, наш с Мэдисон разговор продолжается. Некоторые слова заглушает плеск воды о корпус лодки, но не настолько, чтобы их нельзя было разобрать.

Вот я кричу, чтобы Мэдисон перелезала в другую лодку. Затаив дыхание, прокручиваю всю сцену у себя в голове. Как она ступила к борту, как наклонилась над водой. А потом оттолкнула лодку, и та отплыла.

– Какого черта ты делаешь? – слышу я собственный крик. В моем голосе ярость. Она становится еще очевиднее, когда я во второй раз приказываю Мэдисон заводить мотор. Сама я отлично разбираю свои слова, хотя теперь волны заглушают их сильнее.

И вот Мэдисон спрашивает:

– Ты что, застрелишь меня?

Диакос впивается в меня глазами. Я понимаю, что дразнящую интонацию на записи уловить невозможно. Тому, кто не видел, как она развела руки, как шевелила пальцами, приглашая меня выстрелить, не понять настоящего значения ее слов.

Если не знать, что слушаешь на самом деле, легко подумать, будто Мэдисон умоляет сохранить ей жизнь. Что очень, очень плохо для меня.

Дальше слов уже не разобрать. Волны плещутся о лодку; звук эхом разносится по переговорной. Я знаю, о чем мы с Мэдисон говорим в этот момент. Она признаётся в убийствах.

Вот только лодка с моим телефоном отплыла уже далеко.

Я зажмуриваюсь, придвигаясь ближе к диктофону, пытаясь расслышать запись. Разговор продолжается, но понять его невозможно. У меня перехватывает дыхание.

Диакос тянется нажать на «Стоп», но я перехватываю диктофон и прижимаю к уху.

– Она призналась! – восклицаю в отчаянии. – Она сказала, что убивала этих людей ради меня!

Судя по выражению лица, Диакос хочет мне верить, но… Я трясу головой, ощущая, как моя надежда превращается в отчаяние.

– Наверняка с этим можно что-то сделать! У вас же есть аудиофильтры, какие-нибудь программы, чтобы усилить голоса!

Он забирает диктофон:

– Мы уже усилили. Это максимум того, что удалось выжать.

Я хватаюсь за голову и делаю глубокий вдох. Мне показалось, что запись все прояснит, но она сделала наше положение еще хуже.

Сглатываю желчь, подкатившуюся к горлу.

– Я уже поговорил с окружным прокурором, – говорит Диакос. Снова барабанит пальцами по столу; интересно, он сам сознает, что делает так перед тем, как сообщить плохие новости? Я выпрямляю спину. – Мне очень жаль, Гвен. Окружной прокурор собирается предъявить Сэму обвинение.

От гнева и разочарования у меня загораются щеки. Я ожидала, что Сэм будет подозреваемым, но считала, что это означает всего лишь расследование. Полиция изучит все доказательства и поймет, что он невиновен.

– В чем?

– В похищении. Нападении. И попытке убийства.

Я ахаю от шока:

– Что? – Все гораздо хуже, чем я могла представить. – Но он ничего не сделал! Вы разве не слышали, что я говорила?

Диакос с сожалением глядит на меня.

– На записи все есть. – Он указывает на диктофон на столе. – Мэдисон говорит, что он прибежал к ней домой и грозил пистолетом. У нее на щиколотке была веревка, и вы сами упоминали, что к другому концу был привязан цементный блок.

– Она сама его привязала! – возмущаюсь я.

Диакос поджимает губы. Похоже, выбирает слова.

– Присяжные не поверят, что это она.

– Но ведь так и было! – кричу я. – Я думала, вам нужна правда, а не то, что убедит присяжных…

Его лицо становится жестким. Похоже, я его задела.

Викторина накрывает мои руки ладонью. Это ее способ сказать, чтобы я попридержала коней и была осторожнее в высказываниях. Но мне не надо быть осторожнее, ведь я говорю правду!

– Мэдисон Уэсткотт была психопаткой, зацикленной на мне!

– Настолько зацикленной, чтобы убить саму себя? Если она так вам поклонялась, зачем выставляла виновной в убийствах?

Его вопрос повисает в воздухе. Мне хочется ответить, но Викторина сжимает мои пальцы.

– От нас еще что-нибудь требуется? – сухо спрашивает она.

Диакос еще секунду смотрит мне прямо в глаза, прежде чем отвести взгляд.

– Нет. На данный момент. – Он медленно тянется к камере и останавливает запись. – Гвен, я понимаю, вы расстроены тем, что окружной прокурор предъявит обвинение Сэму…

Я фыркаю, перебивая его:

– Потому что Сэм невиновен. Она его подставила.

– Вы это уже говорили. А сейчас послушайте меня. Не под