Дневник убитой женщины - Николай Иванович Леонов

она вместе с супружником выбралась из бассейна, обильно источая флюиды раздражения. Справлять ритуал наказания ей, очевидно, нравилось, и необходимость прервать сие «сакральное» действо вызывала неудовольствие.

До самого этого момента Гуров слегка посмеивался над кухаркой и домработницей, полагая, что в своей нелюбви к Александрине они изрядно присочинили, описывая ее наружность. Каково же было его удивление, когда Лев Иванович понял, что словесный портрет, выполненный прислугой, довольно точен, несмотря на обилие зоологических метафор.

Восприятие внешности человека всецело зависит от его характера. По росту и комплекции Калугина походила на Добрынину, какой «маму Риту» запомнил Гуров на съемках рекламных роликов двадцать лет назад. Тоже высокая и тучная женщина за пятьдесят лет. С одним принципиальным отличием: Добрынина источала бездну человеколюбия и приветливости, словно поставила перед собой цель оправдать фамилию. Даже перед камерой, когда Маргарита Максимовна усердно изображала занудную, ворчливую тещу, женщина оставалась невероятно милой и приятной. С такой обаятельной дамой хотелось общаться, полнота лишь добавляла ей шарма. Как говорится, хорошего человека должно быть много! Поэтому Гуров в свое время ничуть не удивился, узнав, что актрису окружали поклонники: мужчины находили ее пышные формы соблазнительными, а талант и богатый голос дополнительно подогревали интерес кавалеров к Добрыниной. Ясное дело, никто из них не спутал бы актрису со здоровенным мужичарой.

Откровенно говоря, при таком же в точности, как у Добрыниной, телосложении Калугина походила не столько на мужика, сколько на глыбообразного допотопного монстра, ввалившегося в наш мир сквозь временной портал откуда-нибудь из юрского периода. Каждая черточка в ее внешности выдавала злой нрав, гонор и надменность. Как ей вообще удается подчинять людей? Гипнозом? По мнению Гурова, любой кинулся бы наутек при виде этакого существа. Тяжелый взгляд исподлобья, чванливо поджатые губы. Розовые щеки Добрыниной подчеркивали теплоту улыбки; у Калугиной щеки висели, как у злобной бульдожки, подчеркивая дугу рта, искривленного от хронического недовольства всем и всеми. Распусти Александрина волосы, возможно, добавила бы себе женственности, но они были собраны в тугой пучок на затылке, усиливая грубость лица.

Обычно родинки украшают женщину, преображают ее черты, призывно маня мужские губы, как бы подсказывая, куда именно целовать. Гурову вспомнилось, как его Маша для одной роли поставила мушку себе на щечке, вроде небольшую и застенчивую, но иначе подчеркнувшую очарование Машиного личика. В тот день Лев смотрел на жену, словно видел впервые, и поражался, сколько в ней притягательности. «За родинку ее отдам я и Самарканд, и Бухару», — заверял персидский поэт семь веков тому назад. Да, несомненно, женские родинки краше любых драгоценностей. Только не в случае с Калугиной, у которой под хищно оттопыренной левой ноздрей примостился раздувшийся черный клоп — иных слов для описания этой уродливой громадной родинки найти не получалось.

Создавалось впечатление, будто мать-природа в минуту гнева разрешилась хтоническим чудовищем, одинаково отвратительным изнутри и снаружи, чтобы наводить ужас на род человеческий.

«Туго мне придется», — мрачно подумал Гуров. С неприятными людьми работать сложнее всего, поскольку относишься к ним предвзято и никогда не знаешь наверняка, внемлешь ли голосу рассудка или ошибочно подозреваешь человека из-за его отталкивающей наружности.

Напротив, Артемий Ипполитович, которого Марина ласково назвала Мимишей, мало отвечал описанию прислуги. Он однозначно отличался от Денни Де Вито — был повыше ростом и не такой круглый. Впрочем, рядом с женой, которая была выше Артемия на голову, мужчина и впрямь мог показаться толстеньким коротышкой. О чем кухарка с домработницей не соврали, так это о глупой улыбочке. Он и сейчас нелепо улыбался, заискивающе раскланиваясь перед зрителями и прося собравшихся извинить его с супругой за доставленные неудобства.

— Это нашло внезапно, прошу понять! — лепетал он, сложив ладони в умоляющем жесте. — Мне требовалось наказание, дабы восстановить связь с космосом.

Публика жадно взирала на странную парочку, некоторые тихонько хихикали, прячась за спинами стоявших спереди.

Гуров показал документы и сообщил охране, что разберется с происшествием. Охранники с радостью уступили полномочия, поскольку не знали, как поступить: конфликтовать с клиентами санатория не хотелось, но и каким-то образом уладить непонятно из-за чего вспыхнувший конфликт требовалось. Поэтому услуги представителя органов правопорядка подоспели весьма кстати. Пусть компетентный человек выясняет, кто в этой истории прав, кто виноват и что за «наказание» такое понадобилось исполнять двум скандалистам непосредственно посреди бассейна.

Александрина, а следом за ней Артемий медленно и неловко вылезли по лесенке из бассейна; намокшие хламиды мешали передвижению. Удовлетворенная толпа начала разбредаться, с жаром обсуждая происшествие. Напустив на себя строгий вид, Гуров двумя пальцами поманил сотрудницу, снимавшую «наказание». Девушка, по-детски держа руки с телефоном за спиной, мелкими шажочками приблизилась к полковнику и испуганно заглянула ему в глаза. Но выговора не последовало, Лев Иванович всего лишь попросил переслать ему отснятый материал, поскольку хотел получше узнать чету Калугиных и понять особенности их поведения. Облегченно вздохнув, медсестра сказала «ага!» и сразу же с головой ушла в смартфон, чтобы исполнить просьбу.

Тем временем Марина заспешила к друзьям с расспросами о случившемся. Ее лицо выражало заботу и участие, и Гуров в очередной раз дал зарок не вмешиваться в отношения Казарновской с Калугиными. Во власти полковника было запугать и тем самым изгнать наглых нахлебников из дома одурманенной ими женщины, но это усугубило бы ее муки и принесло бы новые страдания. Что-то подсказывало Льву Ивановичу, что никакой психолог, пусть даже такой хороший, как Игнатьева, не в состоянии помочь Марине. Единственным обезболивающим для дважды потерявшей дочь матери являлись нелепые ритуалы двух прожженных мошенников.

* * *

Мессенджер пикнул, видео получено. Гуров поблагодарил медсестру, поспешившую ретироваться подобру-поздорову, и направился к аферистам. Представился по форме.

— Ваш коллега нас уже допрашивал, — поспешил сообщить Артемий. — Но надо думать, у следствия еще много вопросов.

Рассудительный, ничего не скажешь. Имелись небезосновательные опасения, что аферисты примутся юродствовать, как в общении с полицией нередко поступают сектанты. Мошенники такого пошиба склонны усиленно изображать из себя блаженных, маскируя хитрость наигранной имитацией отрешенности от мира сего. Хотелось верить, что и в дальнейшем Артемий не утратит здравомыслия и желания сотрудничать, это значительно бы облегчило работу с Калугиными.

— Верно думаете, — сухо подтвердил полковник и, добавив голосу строгости, спросил: — Что за представление вы здесь устроили? Неужели вы не понимаете, что нельзя заходить в бассейн в одежде и вообще нарушать общественный порядок? Мне вас охарактеризовали как людей высокой духовности.

— Простите, я готов заплатить штраф, — сию секунду отозвался лысый. — Это я во всем виноват. На меня что-то нашло… Мне сделалось так плохо, что срочно потребовалось очищение. А бедная Шурочка пошла у меня на