Дневник убитой женщины - Николай Иванович Леонов

в офисных зданиях. Во многих офисах стояли кофемашины, в некоторых зданиях на первом этаже имелись небольшие закусочные. Словом, конкуренция такая крутая, что не сунешься. Но я брал качеством. Плюс удобные стаканчики и отсутствие необходимости куда-то идти или варить кофе самому. Клиенты нашли мой подход верным. Тогда же я придумал свой бренд «Взбодрись!», весьма успешный и запоминаемый, как выяснилось. Да, такие пироги… Оранжевый стаканчик в косую белую полоску с пятью зернышками кофе на логотипе. С тех пор я прошел через ребрендинг, у компании другой логотип, сохранилось лишь название. Эти стаканчики, наверное, никто в Москве не помнит.

— Удивительно, однако я припоминаю.

Лев Иванович не стал уточнять, что сам не пил кофе «Взбодрись!», но на съемках роликов Игнатьевой часто замечал бросающиеся в глаза стаканчики. Анастасия рассказывала, что напитки приносит по заказу «один клевый парень», который как-то раз напросился присутствовать на записи и потом уходил со слезами от смеха, пообещав, что следующий заказ принесет бесплатно. И слово свое сдержал. Интересно, Настенька помнит этот случай? Узнала ли она в муже Казарновской того «клевого парня»? Надо будет спросить.

— Хороший кофе для меня — источник побед и достижений. Ларисочка появилась в моей жизни тоже благодаря кофе.

Рука Батуриной переместилась с плеча супруга на его голову. Женщина старалась казаться милой, но в ней было что-то приторное. Поведение Даниила тоже настораживало. Полковник догадался, что Казарновский невольно или намеренно уводит разговор в сторону от обсуждения брака с Мариной Кирилловой. Ясное дело, лучше два часа поговорить о втором кафе, чем две минуты о первом браке.

— Ваш развод с первой женой прошел неприятно, насколько мне известно, — ловко вернул допрос в нужное русло Гуров. — Дело ведь дошло до суда?

— Нет, ни в коем случае, — отрицал Казарновский.

— Разве вы не пытались отсудить у Марины Игоревны ее фабрику?

— Нет конечно! — Он искренне удивился, затем задумчиво протянул: — Кажется, я знаю, о чем вы толкуете. Меня уговаривали отсудить у бывшей имущество, но я отказался. Верно, вы об этом слышали.

— Кто уговаривал?

— Анна Коменчук, адвокат и, как ни странно, подруга моей жены. После моего отказа они так и остались «подругами»… если тут годится такое слово… Сейчас Коменчук вроде как работает юристом в фирме «Сладобрея».

Вот это поворот! По версии Коменчук, дела обстояли диаметрально противоположным образом, однако особого доверия к словам Анны Гуров никогда не испытывал. Ночной разговор с Марией тоже добавил сомнений. «Всегда слушай жену!» — подсказывал внутренний голос. Проблема в том, что в попытках выставить себя беленькими и пушистыми в этой грязной истории солгать могли оба — и Коменчук, и Казарновский.

К счастью, в дело вмешалась Батурина, которая не могла не внести в кассу свои пять копеек:

— Есть видеозапись этого постыдного предложения.

— Видео? Откуда? — изумился Гуров.

— Нет никакой записи, — ответил Даниил. — То есть была, но карту памяти я не сохранил. Затерялась где-то, ведь столько лет прошло.

— Конечно, есть, я лично ее скопировала, — настаивала жена. — Могу принести флешку, если надо.

— Что на записи? — продолжал выпытывать полковник.

Даниил вздохнул.

— Мы с Мариной только подали документы на развод, как со мной связалась Коменчук и попросила о встрече. Это показалось мне подозрительным. Зачем видеться с адвокатом жены у нее за спиной? Поэтому я пригласил Анну к себе в офис и тайно записал весь наш разговор на камеру. Правильно поступил, как выяснилось. Коменчук предлагала обобрать Марину. Я заподозрил, что это какая-то провокация, нацеленная против меня, и хранил запись некоторое время, а потом потерял.

— К счастью, я подсуетилась и сделала копию файла, — встряла Батурина, сияя от самодовольства. — Видишь, эта запись тебя до сих пор страхует. Столько лет прошло, а от так называемых «подружек» и по сей день одни неприятности. Вам принести файл, товарищ Гуров?

— Будьте добры, — попросил полковник.

Он пока не знал, чем ему пригодится запись, но разобраться наконец, кто врет, а кто говорит правду, пойдет на пользу расследованию. Не помешает и получше узнать повадки Анны Коменчук. Кроме того, Гурову хотелось спровадить куда-нибудь Батурину, чтобы порасспросить Казарновского наедине, в отсутствие домашнего надзирателя. Счастливая Лариса Геннадьевна с улыбкой Чеширского кота на лице выпорхнула из комнаты.

«А ведь Батурина до сих пор не верит в реальность своего брака», — почему-то подумалось Гурову. С одной стороны, давно женаты, муж поставил ее во главе компании, полностью подчиняется ей дома и на работе, поладил (а точнее, породнился) с ее ребенком. Казалось бы, волноваться не о чем. Но Лариса дико психует, боится, что птичка выпорхнет из золотой клетки. Старается держать мужа подальше от бывшей, всячески распаляет в нем ненависть к ней, годами хранит компромат на подругу бывшей, хотя после развода столько воды утекло, что обо всем можно было бы сто раз забыть. Острые приступы ревности вызывает не только бывшая, но и, похоже, любая женщина. Неспроста же Лариса нашла Даниилу мужчину-секретаря. «Черт возьми, даже не представляю, где в наше время отыскать парня на такую должность, это экзотика из девятнадцатого столетия!» — поражался Лев Иванович высокотоксичной ревности, наполнявшей вены и артерии Батуриной.

Женщина годами живет в невыносимых мучениях, от которых ничто не в силах ее освободить, даже если муж оскопит и ослепит себя, чтобы не испытать ненароком влечения к другой. Как она сказала о первом браке Казарновского? «Фиктивный». В действительности так она думала о своем супружестве. Несложно догадаться, что последние полмесяца превратились для Ларисы в беспросветный кошмар из-за появления Инны, которое грозила свести бывших супругов вместе — по крайней мере, в богатом воображении ревнивицы.

* * *

— Вы виделись с дочерью за те две недели, что она жила в доме матери? — без предисловий прямиком в лоб задал вопрос Гуров, пока Лариса поднималась по лестнице на второй уровень, где, скорее всего, находилась ее комната.

— Нет.

— Попытки предпринимали?

— Один раз, но Марина меня не впустила.

Гуров засомневался в его правдивости. Не отступит легко человек, который обожает детей.

— И вы так быстро сдались?

— Нет, я вынашивал план, как сломить ее сопротивление. Но и форсировать события не собирался, чтобы Марина не предприняла контрмер. Не хватало еще получить судебный запрет. Да и кроме того, если бы я перегнул палку, поднял шумиху, скандалил бы, то перепугал дочь. Этого мне хотелось меньше всего. Увы, я не торопился. Думал, что у меня впереди годы с Инной. Целые годы…

Звучит правдоподобнее.

— Вы наблюдали за домом Марины?

— Да. Ежедневно уезжал с работы и час-два проводил, сидя в машине через улицу от дома