Дневник убитой женщины - Николай Иванович Леонов

— О, эта квартира — целиком и полностью мой проект. Причем не только декор, но и планировка. Вообще это место нашла я. Увидела и сразу же поняла, что мне крупно повезло. Немедленно решила приобрести для нашей будущей семьи. Знаете, не могла позволить, чтобы Даня опять купил особняк. Во-первых, для мужа это травмирующий фактор, поскольку в особняке росла его дочь. Во-вторых, редкостная безвкусица. Особняк хорош в качестве летней резиденции далеко за городом, в какой-нибудь приятной рощице. Но здесь, в мегаполисе, стиль и качество жизни подчеркивает престижная и комфортабельная квартира в высотке. А все эти особняки… Вычурность сплошная! Барские замашки в духе его бывшей.

Разговор принял требуемое направление.

— Вы знакомы с Мариной Игоревной?

— Несколько раз видела в офисе с Даней, пока они состояли в браке.

— Доводилось общаться?

— О чем? Дамочка не обладала ни утонченностью, ни интеллектом, чтобы поддерживать содержательную беседу. Ума не приложу, что Даня нашел в этой особе. Ну, то есть догадываюсь, что нашел. Он все-таки мужчина, а она когда-то была недурна собой. Брак, который зиждется на одном лишь плотском влечении, обречен изначально, хватило бы любого повода, в том числе гораздо менее печального. Уж поверьте, рано или поздно Марина оттолкнула бы от себя Даню и, разумеется, его же выставила бы виноватым в разрыве. Невозможная женщина!

— Согласен, ее обвинения чересчур суровы, — деликатно заметил Гуров. В конфликте бывших супругов он не занимал ничьей стороны, потому что это непрофессионально, да и чисто по-человечески некрасиво. Однако в разговоре с Батуриной полковник стремился выразить безоговорочную поддержку Даниилу, чтобы женщина не замкнулась.

— Абсурдны и жестоки! Как можно бросаться такими обвинениями? Некоторые вздорные барышни уходят от мужей потому, что те, видите ли, «изменяют» им со своей работой. Другим барышням не нравится, когда мужья не умеют читать мысли и догадываться с полувзгляда, из-за чего придумана очередная обидка. Но знаете, даже такое хамское поведение не идет ни в какое сравнение с тем, что сделала Марина. Возложить на мужа ответственность за пропажу дочери, слыханное ли дело!

— Конечно, она действовала под влиянием эмоций, — попытался найти оправдание поступку Марины полковник.

Батурина взвилась от негодования.

— Эмоций? А под влиянием каких эмоций она запретила отцу видеться со своим ребенком, когда нашлась Инна? Вся вторая половина июня сделалась для нас сущим адом. Я исстрадалась, глядя на мучения Дани. Он вообще очень любит детей. Я увидела это сразу, едва мы познакомились, а потом убедилась, когда доверила ему заботу о Славе. Есть мужчины, которые рождаются превосходными семьянинами. Нет, нет, нет! — Она выставила перед собой руки жестом «не пущу». — Эмоции Марины тут ни при чем. Она просто никогда не любила Даню, использовала его для подъема своего бизнеса. И как только фиктивная семья столкнулась с первым испытанием, она рассыпалась.

— Лариса, не говори так!

* * *

С этими словами в комнату вошел Даниил Иванович. Высокий крупный мужчина, крепко сложенный, слегка раздобревший с годами. Лицо широкое, открытое, незлобное, но грустные глаза выражали неодобрение. В документах указано, что Казарновскому сорок шесть, но если откровенно, выглядел он значительно старше. В отличие от жены, тщательно продумавшей гардероб, одет мужчина был очень просто — в черную футболку и черные джинсы.

— Почему мне нельзя говорить правду? — ахнула Батурина и какое-то время беззвучно хлопала ртом в возмущении, прежде чем обрела дар речи. — Не смей оправдывать эту женщину, тем более в стенах моего дома!

— Утя, прошу, не при людях! — понизив голос, сказал ей Даниил, а затем уже на нормальной громкости обратился к полковнику: — Добрый день. Давайте присядем!

Он уселся на небольшой диванчик, Батурина примостилась рядышком, положив супругу ладонь на плечо. Разговор один на один с Казарновским мог принести, наверное, больше информации, но идти на конфликт с Ларисой полковник не собирался. Тем более что этот допрос не единственный, с Даниилом определенно предстоит встретиться еще не раз. Поэтому Лев Иванович представился, без возражений занял место напротив и принес соболезнования по поводу гибели дочери.

Даниил держался неплохо. Было непохоже, что с ним случится истерика или нечто подобное. Как говорится, свое выплакал.

— О чем вы хотели меня спросить?

— Для начала скажите, когда вы женились на Марине Игоревне Кирилловой.

Гуров не собирался говорить об Инне, поскольку вряд ли Даниил ее видел после возвращения, если только разок. Гораздо важнее было, избегая болезненной темы, подвести разговор к отношениям с бывшей, трудностям при разводе и пропаже документов у Анны Коменчук.

— В 2005 году. Ей было двадцать четыре, я на два года старше, — ответил Казарновский. — До этого мы встречались около года. Свел нас бизнес. Марина после смерти отца унаследовала «Сладобрею», маленькую пекарню, работавшую еще с девяностых. Я открывал свое второе кафе и подыскивал поставщика недорогих, но качественных булочек.

— Уже второе? — переспросил Гуров.

— Пытался создать целую сеть кофеен, — поведал Даниил. — Экономическая ситуация мне благоволила. Между кризисами 1998 и 2008-го каким-то чудом втиснулись «семь годов тучных». Тогда нетрудно было преуспеть, особенно если есть зажиточный приятель, готовый ссудить на выгодных условиях миллион для стартового капитала. Звезды мне благоволили, как говорится.

— Не принижай себя, Даня! — повелительно запретила Батурина. — Ты преуспел, потому что способный и трудолюбивый.

— Ничего подобного, — не согласился Казарновский. — Сколько я видел вокруг людей куда более способных и трудолюбивых, чем я, но у них ничего не вышло, сгинули в нищете. Им просто фортуна не улыбнулась, так-то. Удача и друзья — вот секрет успеха. Остальное — знания, способности, трудолюбие — всего лишь дополнительные ресурсы для движения вперед. У меня даже высшего образования нет, к слову сказать. Начал учебу и бросил, сосредоточил все силы на бизнесе.

Не без неприязни Лев Иванович отметил, что испытывает симпатию к этому человеку, которого вообще-то должен подозревать в краже бумаг из кейса Коменчук. Но слушать Даниила действительно было приятно. Гурова раздражали разбогатевшие деловары, забывшие о том, как шли к вершине, и переписывавшие свою биографию. Эти заносчивые бизнесмены навесили на себя английский ярлык self-made men — людей, которые де сами себя создали благодаря неким исключительным способностям. Никто из хвастунов-«самоделков» не решился вот так смело признать роль везения и помощи друзей в своем триумфе. Раздутое самомнение, перемноженное на неблагодарность.

Да уж, трудно относиться к хорошему человеку с недоверием. Потому-то Швецова и замялась, когда сообразила, что может сболтнуть о Казарновском лишнего. Домработница до сих пор относится к бывшему нанимателю с уважением на грани почитания.

— Видели бы вы, с чего я начинал! — продолжал Даниил. — Разносил кофе