Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

– Почему вы так говорите?

Женщина непроизвольно скривила губы.

– Я ничего не имею против самих девчонок. Иначе б я здесь не работала, так ведь? Но… – она покачала головой, – это неправильно.

– Вы считаете, что девочки должны были сделать аборт?

Повариха растерялась.

– Аборт? Аборт – тоже неправильно. Нет, просто… На мой взгляд, все эти деньги из бюджета, еда, размещение, доктора, медсестры, даже таблетки – за все это должны платить их родители, а не налогоплательщики.

Настал черед Элеоноры вскинуть руку.

– Ух ты! Что вы только что сказали?

– Что платить должны родители…

– Нет-нет, про таблетки? О каких таблетках идет речь?

Повариха закатила глаза и шумно выдохнула воздух.

– Я говорила Дениз: «Не сходите с ума, зачем вы кормите девчонок таблетками с витаминами, когда столько замужних мам не могут позволить себе нормально питаться, не говоря уж о том, чтобы покупать себе эти таблетки». Но разве она кого-то слушала? Так что им после вечернего чая каждый день давали драгоценные витамины в таблетках, словно они должны были родить наследника английского престола. Дениз в первый же день мне объяснила: «По одной таблетке в день на шмару». Когда я спросила: «Почему вы даете дорогие таблетки таким девицам?», она посоветовала заниматься своим делом и заботиться о свежем питании. Вы бы видели, сколько бутылок молока приходилось закупать, чтобы выдавать каждой девчонке по стакану в день… Таблетки находились под строгим учетом, поэтому мы точно знали, сколько стаканов наливать каждый вечер.

– Выдача таблеток была поручена вам? За них отвечали вы?

– Я повариха, а не медсестра. – Она опять закатила глаза. – От меня требовалось принести правильное количество стаканов молока. Я же говорю: по одной таблетке в день на шмару. Лекарство каждый день выдавала одна из медсестер.

– Лекарство? – поймала повариху на слове Элеонора. – Значит, это были не витамины? Какого рода лекарство?

Миссис Уоттл сузила глаза, но было трудно сказать, сбита она с толку или обеспокоена тем, что сболтнула лишнее.

– А разве витамины не лекарство? Дениз говорила, что девчонкам дают витамины в таблетках; значит, так оно и было.

Элеонора повернулась к Ожье.

– Вы всё записали? – Когда тот кивнул, она снова обратилась к поварихе: – Хорошо, миссис Уоттл, можете идти.

Свидетельница встала и нахмурилась.

– Какое отношение таблетки имеют к убийству Стеллы? – спросила она. Элеонора заметила, что женщина непроизвольно сжала кулаки. – Ведь скороспелок-то никто не отравлял.

Джейн

1961 год

– Я не смогу жить в этом кошмаре еще две недели. Не смогу, и всё!

Мы опять сидели в кабинете доктора Ланкастера. После столкновения маминой швейной машинки с полом не прошло и суток. Как только мы вошли, она с ходу выпалила эту фразу вместо приветствия вязким, до жути злым голосом.

Доктор, проворковав несколько слов утешения, повернулся ко мне и вздохнул, как будто я разбила его любимую чашку, но сумел сдержаться и не наорал на меня.

– Мы тут с твоей матерью кое-что обсуждали. Ввиду твоего скорого разрешения от бремени я… мы… – он поводил указательным пальцем между собой и мамой, – считаем, что для тебя будет лучше, если ты отправишься в приют.

– Что?! Я не сумасшедшая!

Восклицание получилось слишком громким, и голову я закинула назад тоже слишком резко и свирепо, как… настоящая сумасшедшая.

– Мам, скажи ему, что я не чокнутая!

Мать не желала на меня смотреть, уставилась на свою сумочку, вцепившись в нее крепче прежнего. Я снова обернулась к доктору Ланкастеру.

– Я не сошла с ума. Слышите? Я не сумасшедшая!

Что на меня нашло? Чем больше я кричала и буянила, тем больше они убеждались, что я действительно сошла с ума. Но если согласиться с ними и сказать: «Да, из-за того, что я все время сижу взаперти, не знаю, что происходит или что со мной произошло, мой мозг взрывается всякий раз, когда я слышу стрекот этой несчастной швейной машинки, разлетается на кусочки, и я не могу сшить их вместе», то все станет еще хуже. Кто признается в своем сумасшествии, кроме реального сумасшедшего? Я вцепилась в подлокотники кресла. Подумала, не выскочить ли из кабинета, но Тина наверняка схватила бы меня своими резиновыми перчатками и держала бы до прихода врачей. Я выглянула в окно. Может, выпрыгнуть? Даже если я себе ничего не сломаю, по улицам ходит, издавая кошачье мяуканье, масса таких, как Люси Уайтхолл и ее подружки, там с отвращением плюются десятки миссис Уайтхолл. Потаскуха! Шалава! Отребье! Даже если пробежать мимо них до дома, что дальше? Они и туда придут за мной.

Я угодила в ловушку.

– Глупая девчонка! – не выдержал доктор Ланкастер. – Мы не собираемся отправлять тебя в приют для умалишенных. Это дом для таких, как ты.

Глупая маленькая девчонка.

Попала в западню, как крыса.

Поэтому я перестала сопротивляться и решила делать все, что скажут. Как на свадьбе Гейл. Какой же я была маленькой глупой дурочкой…

– Что это за дом для таких, как я?

– Приют для девушек, нагулявших ребенка. Поживешь там, пока твой не родится. Тебе нельзя ходить по улицам в таком виде, устраивать сцены и портить жизнь матери. – Доктор ткнул пальцем в сторону мамы. – Она этого не заслужила.

Ух, ненависть брызнула изо всех моих пор, заполнила кабинет, ввинтилась мне в нос, проникла до самых легких…

Я повернулась к матери.

– Это из-за того, что сделала Люси и ее подружки в автобусе? Ты поэтому отправляешь меня в такое место?

Я слышала о «таких местах» из сплетен, гулявших по школе после того, как туда отправили Крисси Джонсон.

Крисси Джонсон исчезла из школы буквально в одночасье. История с ней произошла в прошлом году. Господи, как быстро я о ней забыла! Это была веселая и самая красивая девчонка во всей школе. По выходным она гуляла в больших ярких распашных юбках с кучей тюлевых нижних юбок, шарфиком в тон и обтягивающем черном топе с таким глубоким вырезом, что мужчины призывно свистели ей вслед. Очень громко свистели. А может, все дело было в волосах цвета меда, струившихся по блузке до самой талии, или в смехе, привлекавшем мужчин, как музыкальный автомат в пабе… Крисси была всего на год старше меня и Люси, но в своем воскресном наряде выглядела на все двадцать. Хотя Люси называла меня своей лучшей подругой, я сбилась со счета, сколько раз она отдавала предпочтение Крисси. Но, конечно, так было потому, что они с Люси жили в соседних домах. На свадьбу Гейл Люси все-таки пригласила