Пуля от Ван Гога - Алексей Викторович Макеев

этом я своих стукачей спрашивал, – перебил его Станислав. – Про пропавшие в «Триумфе» деньги слухи среди криминальных элементов ходят до сих пор, но большинство считает их сказками. То есть деньги вполне могли быть украдены, но вот в том, что они уже давно за границей, уверено большинство. И в то, что кто-то из руководства финансовой пирамиды до сих пор хранит этот клад у себя в чулане, вообще мало кто верит…

– Я не о том, Стас, – теперь пришла очередь Гурова вклиниться в монолог друга. – Поспрашивай, не искал ли Арташес киллера.

– Очень в этом сомневаюсь, – поморщился Крячко. – Такие убийства, как Слепневой и Ефимова, тишину любят. Так что если Арапетян за ними и охотился, то делал все самостоятельно.

– Я тоже так думаю, но проверить нужно, – настоял на своем сыщик, но Станислав не успокоился.

– Ну если ты так уверен, что начальник службы безопасности убийца и охотится за пропавшими деньгами, то ответь мне на простой вопрос: почему он ждал так долго, чтобы устранить Екатерину и Николая? – хитро прищурился Крячко, а затем передразнил друга: – К тому же «как он мог получить информацию о том, где спрятаны деньги, если ни Слепнева, ни Ефимов после укола миорелаксантами не могли ничего ему рассказать»?

– На этот вопрос я тоже ответа не нашел. – Расхохотавшись, Гуров также передразнил друга. – Вот разве что если мотив убийства – совсем не пропавшие деньги?

– А что тогда? – удивленно уставился на него Крячко. – Долг чести? Кровная месть?

– А черт ее знает, – вздохнул в ответ сыщик. – Стас, как только мы поймем настоящий мотив, все сразу же встанет на свои места и все несостыковки сами собой разъяснятся…

Глава шестая

Каратель давно следил за своей новой жертвой и досконально успел изучить все привычки, повадки, слабости и сильные стороны приговоренного к смерти. Этот человек, правосудие в отношении которого мужчина должен совершить сегодня, был куда хитрее и осмотрительнее других, казненных им ранее. Однако и у него нашлись зоны уязвимости, одной из которых Каратель и решил воспользоваться. Теперь оставалось только дождаться нужного часа и привести в исполнение свой приговор.

Мужчину не мучили какие-то сомнения или то, что некоторые называют угрызениями совести. С последним определением в отношении своих поступков он был в корне не согласен. И, хотя иногда вопрос о том, мучается ли он от того, что обрывает жизненный путь своих жертв, приходил Карателю в голову неоднократно, в импровизированной дискуссии с самим собой он непременно побеждал. Во-первых, угрызения совести могут быть у тех, кто не считает свои действия справедливыми и единственно верными. А во-вторых, подобные чувства можно испытывать в отношении невинных людей. А те, кого он приговорил, невинными как раз и не являются. Более того, они и называться людьми не имели права, поскольку своими делами убивали все человеческое в тех, кто оказывался у них на пути, да и в самих приговоренных от человечности остались только пороки: жадность, ложь, предательство и бессердечность. Именно поэтому в отношении их у Карателя не было и не могло быть никаких угрызений совести. Более того, именно эта самая совесть, которую никто не видел и не измерил, подталкивала его к тому, чтобы привести в исполнение очередной смертный приговор.

Человек, который был нужен Карателю, вел двойной образ жизни, что, впрочем, присуще большинству людей, и тот, кто считал себя вершителем правосудия, ничего предосудительного в этом не видел. Днем новый объект его наблюдения, которых Каратель никогда не называл по имени, а только кличками (этого – Янус), был вполне обычным москвичом. Он ездил на службу и обратно, ходил по магазинам и деловым встречам. По вечерам и выходным цель иногда отправлялась с семьей в кино, или в театр, или на какие-нибудь вечеринки, но, когда становилось совсем поздно, у Януса начиналась совсем другая жизнь. Если почти все «дневное» время мужчина не оставался один, был на виду, в компании или с родными, то во время своих поздних вылазок он превращался в другого человека. Передвигался по Москве в одиночку, избегал любых мест, где есть камеры видеонаблюдения, хотя в столице это невероятно трудно сделать. И никогда не прогуливался пешком. На улицах появлялся лишь на то время, которое требовалось, чтобы добраться до машины.

Что делал Янус в большинстве тех мест, которые посещал поздними вечерами, Карателю выяснить не удалось. Как и тот факт, с кем будущая жертва там находится. Впрочем, его это и не особо интересовало. По всей видимости, какие-то темные делишки. Во всяком случае, каждый четверг этот тип добирался до тайной квартиры в одном неприметном районе столицы, где встречался с людьми определенно бандитского вида. Когда час, когда два они общались, а затем Янус возвращался как ни в чем не бывало и всю ночь проводил дома. Как, впрочем, и все остальные ночи.

План того, как привести свой приговор в исполнение, родился у Карателя на третью неделю наблюдений, и теперь он был готов его осуществить.

Вообще, Каратель очень быстро приспособился к своему новому графику жизни. После того как он принял решение самостоятельно вершить правосудие, поскольку считал, что система судов в стране не просто дает сбои, а работает в противоположном направлении, освобождая от ответственности тех, кто заслужил кары, и безжалостно карая тех, кто только лишь немного оступился, у него словно открылось второе дыхание и появились новые возможности, о которых он и не подозревал. Каратель стал намного яснее мыслить и четче формулировать свои планы. Его ничуть не затрудняли занятия несколькими делами одновременно, и он легко мог работать днем, а по ночам или вечерам осуществлять то, чем, по его мнению, ему суждено заниматься оставшуюся жизнь – вершить правосудие.

Каратель очень быстро адаптировался к графикам своих жертв и мог вести наблюдение за несколькими из них сразу, не раздваиваясь и не теряя мобильности. Он быстро понял, что Янус днем ему абсолютно не интересен, поскольку подобраться к приговоренному в это время нереально. Так же как в выходные и в вечера после службы. И поэтому тратил это время на другие дела, сосредотачиваясь на Янусе только поздно вечером. Он научился ловко ставить трекеры на телефоны своих жертв, чтобы в любой момент знать, где они находятся, и без труда находил закономерности в их поведении, на которые раньше ни за что бы не обратил внимания. И теперь Каратель понимал, что вершить правосудие там, где молчат суды, – его миссия в этом мире.

На ближайшие несколько дней у него были четкие