Пуля от Ван Гога - Алексей Викторович Макеев

цели. Каратель уже почти завершил подготовку ко всем своим первоочередным миссиям, и осталось только привести приговоры в исполнение. До недавнего времени мужчина совершенно не задумывался о том, что составит основу его жизни после того, как поставленные им же перед собой задачи завершатся. А теперь понимал, что существовать как обычные люди он попросту не сможет. К пониманию этого Каратель шел не один год, взращивая в себе зерна праведного гнева. Но только теперь, когда он созрел до реализации своих мечтаний, превратил их в планы и начал осуществлять задуманное, мужчина понял, что вернуться к своей прежней жизни ни в одном из ее проявлений он попросту не сможет.

Карателя буквально начинало тошнить от мысли, что он будет ходить на работу, вечерами сидеть у телевизора, а в выходные целый день валяться на диване или отправляться куда-нибудь на природу или на какой-нибудь футбол, как это делают большинство мужиков. Вместе с новыми возможностями организма, которые открылись у Карателя после начала реализации планов, он вдруг осознал, что может насквозь видеть людей, которые его окружают. Всю их мелочность, беспринципность, лживость и стяжательство, все их мыльные мечты и мизерные стремления. Почти все человечество вокруг казалось Карателю ничтожнее насекомых, которые копошатся в навозе и готовы растерзать соплеменника за вкусную крошку корма. И уподобляться им у него не было никакого желания.

Нет, конечно, Каратель видел и другую часть человечества. Тех, кто достигает поставленной цели, кто не пасует перед трудностями и способен решать любые задачи, но таких было очень мало – один на миллион, а то и на десять миллионов. Иногда ему хотелось стать другом для такого человека, но затем Каратель осознавал, что у таких людей друзей быть просто не может. Дружба – это проявление слабости, четкая уязвимость человека, по которой любой может ударить. Дружба требует самопожертвования и ничего не дает взамен, и это глупое чувство, поскольку чаще всего людей предают именно те, кого они считали друзьями. И жертвовать собой можно только ради самых близких людей. Или же мстить за них, даже если месть приведет к собственной гибели.

Впрочем, Каратель был уверен, что это – не его стезя. Гибель на пути мести ему не грозит, поскольку он умнее остального быдла, которое может попытаться его остановить. Он – своеобразный мессия, который имеет право нести правосудие в этот мир. Не то, которое богатые придумали для себя, а настоящее правосудие, когда никакой адвокат не сможет отмазать преступника от наказания, когда никакой сброд в суде присяжных не вынесет оправдательный приговор убийце, когда преступление и называется преступлением, а правосудие творится не в стенах продажных судов, а в квартирах самих воров, убийц и насильников. И этим правосудием будет он. Будет, пока дышит! А если все же кому-то из полицейских каким-то чудом удастся выйти на его след, то пусть пеняет на себя. Каратель не собирался церемониться с такими людьми, пусть даже они тоже искренне считали, что помогают вершить правосудие.

Мужчина посмотрел на часы. Янус должен был подъехать с минуты на минуту. Он всегда оставлял свою машину недалеко от подъезда дома для тайных встреч, но не на общей стоянке, а в том месте, куда свет фонаря почти не доставал и откуда до подъезда можно было пройти по потемкам, оставаясь лишь силуэтом для простых людей. Каратель уже записал на свой гаджет тот сигнал, который подает электронный замок иномарки Януса, и был готов действовать. Оставаясь в тени в темной одежде, он почти полностью сливался со стволом дерева. И, когда жертва заехала во двор, даже автомобильные фары не выдернули из кромешной тьмы очертания Карателя.

– Приступим, – коротко прошептал он себе под нос, когда Янус вышел из машины и, осмотревшись, поспешил к подъездной двери. – Это будет твоя последняя «деловая» встреча, парень!

Каратель подождал ровно пять минут после того, как его жертва скрылась внутри серо-безликого в ночи дома. Этого времени как раз должно хватить, чтобы Янус поднялся на нужный этаж и вошел в квартиру. По его расчетам, в этот момент звук сработавшей на открытие сигнализации автомобиля на брелоке Януса будет практически не слышен жертве. Как раз в этот момент Каратель и проскользнул внутрь чужого автомобиля и снова заблокировал двери. Теперь оставалось только ждать.

Мужчина удобно устроился на заднем сиденье. Машина Януса стояла в тени, но, даже если бы оставалась под фонарями, через тонированные задние стекла рассмотреть его внутри автомобиля было бы совершенно невозможно. Каратель нередко читал, да и видел в фильмах, что в такие моменты охотника, подстерегающего жертву, охватывает волнение и нетерпение. Он начинает нервничать и считать каждую секунду и вздрагивает от каждого шороха, послышавшегося в засаде. Однако сам Каратель ничего подобного не испытывал и порой думал, что весь этот мандраж перед убийством является выдумкой писателей и сценаристов. Даже когда он поджидал первую свою жертву, Каратель оставался совершенно спокоен, и возбуждение его охватывало только перед завершающим аккордом. А сейчас и вовсе Каратель впал в такое умиротворенное состояние, что начал бороться с дремотой. Впрочем, сопротивлялся он недолго. И, поскольку ждать приговоренного Карателю нужно было не менее двух часов, он решил спокойно вздремнуть на заднем сиденье.

В полудреме Карателя волнами посещали видения из прошлого: удивленное лицо отца, словно он не представлял, что смерть его будет такой; перекошенный судорогой рот матери; озверевшие лица подростков в общей спальне. А потом Каратель в полудреме ощутил то же сладкое удовольствие, похожее на оргазм, когда он убивал свою первую жертву. И это его наслаждение прервали едва слышимые шаги по отмостке дома, еще более стихшие, когда пешеход сошел на газон, и Каратель мгновенно проснулся – жертва шла в ловушку! А еще через пару десятков секунд пискнула сигнализация, и распахнулась передняя дверца машины. Ничего не подозревающий Янус сел в салон, захлопнул дверцу и потянулся к ремню безопасности. Каратель резко сел.

– Это тебе не понадобится, – с усмешкой проговорил он и воткнул иглу заранее приготовленного шприца в шею жертвы, чуть ниже уха.

– Что за черт! – успел воскликнуть Янус, а затем застыл.

– Не черт. Еще страшнее, – хохотнул Каратель и опустил спинку переднего пассажирского сиденья, чтобы было проще перетащить свою жертву на заднее. – Поедешь с комфортом. И не боись, я в аварию не попаду, так что пристегиваться ремнем тебе нет необходимости. И не делай вид, что меня не слышишь! Ты сейчас онемел, а не оглох!

Каратель не отказал себе в удовольствии несколько секунд посмотреть в расширившиеся от страха глаза жертвы,