Пуля от Ван Гога - Алексей Викторович Макеев

– Заботиться о нем буду, когда до ваших лет доживу, – улыбнулся Меньшиков.

– Сомневаюсь, что с таким отношением к организму тебе это удастся, – парировал сыщик, но парень в ответ только расхохотался.

– Ну, не разбегайся, прыгай! – скомандовал Гуров, когда оба расположились по разные стороны его письменного стола. И, поймав непонимающий взгляд Степана, пояснил: – Рассказывай, что удалось нарыть.

– Вам с техническими подробностями или без? – поинтересовался тот в ответ.

– Давай попроще. Я – чайник, – ответил сыщик.

– Почему-то я в этом ничуть не сомневался, – улыбнулся во весь рот Степан.

– У каждого свои сильные стороны, – пожал плечами в ответ на эту реплику Гуров.

– Тоже верно, – смиренно согласился Меньшиков.

Степан сразу предупредил, что полный отчет о проделанном анализе голосового послания Слепневой со всеми нужными ссылками и пояснениями он записал на флешку, которую тут же сыщику и передал. По словам парня, именно такие отчеты от него требовали фээсбэшники, и этот документ можно спокойно прикреплять к материалам дела, поскольку любой суд примет его в качестве доказательства. Впрочем, о личности убийцы результаты анализа пока сказали немногое, и более развернутую информацию Меньшиков пообещал предоставить после того, как изучит сам телефон Слепневой.

– Пока могу с уверенностью сказать, что это говорила не покойница, – перешел к выводам Меньшиков. – Эта запись – дипфейк. Причем сделанный далеко не самой профессиональной программой. Сообщение было подделано с помощью искусственного интеллекта, используемого в одной нейросети, ужасно популярной у студентов. Судя по анализу, который сами же создатели этой программы и предоставляли, с ее помощью курсовые делают примерно около семидесяти процентов из тех, кто вообще прибегает к помощи нейросетей для подготовки к экзаменам. Я, конечно, не сыщик, но логикой точно не обделен, и думаю, что человек, который этот дипфейк делал, либо не так давно окончил вуз, либо еще учится в одном из таких заведений.

– Гляди, какой умный! – усмехнулся Гуров. – Я вот думаю, может быть, тебе полностью расследование этого дела передать, а самому в отпуск съездить?

– Не-не-не! – замахал руками Меньшиков, словно воспринял шутку сыщика всерьез. – Анализ данных – всегда пожалуйста! А ходить по местам преступлений, разговаривать с людьми, искать всякие там отпечатки пальцев или ботинок и окурки сигарет – это не по мне. Не для того меня мама рожала!

– Что еще можешь полезного сказать по поводу записи? – оборвал возмущенные вопли компьютерщика сыщик.

Остальная информация от Меньшикова оказалась Гурову менее полезной, но отметать ее тоже было нельзя. Парень рассказал, что при изучении бинарного кода программной записи наткнулся на обрывок IP-адреса, с которого заходили в интернет, чтобы использовать нейросеть. И парень был уверен, что сможет обнаружить еще часть этих данных в телефоне Слепневой. Вдобавок, по словам Степана, запись была скопирована на гаджет жертвы с другого устройства. И он полагал, что сможет точно установить марку и модель телефона, с которого это копирование и проводилось.

– Не буду вдаваться в детали, но если вы мне дадите гаджет подозреваемого, то я точно скажу, с него был скопирован дипфейк на телефон Слепневой или нет, и это будет самой железобетонной уликой! – закончил свою речь Меньшиков. – А пока мне нужно поковыряться в программном обеспечении гаджета убитой женщины, иначе работу можно считать сделанной только наполовину.

– Для этого мы здесь и встретились, – усмехнулся в ответ Гуров и достал из сейфа телефон Слепневой. – Сколько тебе времени для завершения работы нужно?

– Сегодня к вечеру все закончу, – обнадежил сыщика парень, после чего почти бегом отправился к себе домой, чтобы продолжить выполнение поручения сыщика, и в дверях едва не столкнулся с Крячко.

– Это еще что за ботан с выпученными глазами? – удивленно посмотрел на друга Станислав и включил логику: – Твой новый спец по компьютерам, что ли?

– Он самый, – усмехнулся в ответ Гуров.

– А я не понял, чего ты тут сидишь? – задал новый вопрос Крячко и, поймав удивленный взгляд друга, снова блеснул дедукцией: – Так, значит, ты еще не слышал, что твой Арапетян сегодня ночью найден мертвым!

– В смысле мертвым? – Гуров от удивления едва не подпрыгнул на стуле.

– В прямом смысле! – развел руками Станислав. – Подробностей не знаю, но птичка напела, что Арташес напился в хлам, когда ехал в сауну, не удержал машину на повороте, врезался в дерево и сгорел заживо в салоне. Я был уверен, что тебе об этом доложили. Или никто, кроме нас двоих, не в курсе, кто у нас фигурирует в качестве подозреваемых?

– Черт! – выругался Гуров. – Уверен, эта авария тоже совсем не случайность. А что там наш Ряховский?

– Пока не знаю, – пожал плечами в ответ Крячко. – Как раз и хотел у тебя узнать: мне им заниматься или ты сам последнего подозреваемого в работу возьмешь?

– Займись ты. Но сначала постарайся выяснить, где он был сегодня ночью, а уж потом – все остальное, – распорядился Гуров. – А я поеду, заберу труп Арапетяна и отправлю на экспертизу к Горшкову. Он уже знает, что нужно искать.

– Как прикажете, гражданин начальник! – вытянулся по стойке «смирно» Станислав, но свою реплику он послал уже в спину Гурову, стремительно выскочившему из кабинета.

Информацию о смерти Арапетяна Гуров получил достаточно быстро через канцелярию главка. Оказалось, что она была зарегистрирована как результат дорожно-транспортного происшествия, которое произошло в окрестностях поселка Дубровский. Однако дело почему-то передали не в местное отделение полиции, а в Войковский ОВД, поблизости от которого и проживал Арапетян. Согласно предварительной версии автомобиль погибшего на скорости потерял управление, съехал с дороги и врезался в дерево. По пути он пробил бензобак об один из камней на обочине, и машина загорелась. А поскольку водитель был в сильном состоянии опьянения, выбраться из горящего автомобиля не смог и сгорел заживо.

«Смерть наступила в результате множественных повреждений, полученных от термического воздействия в сочетании с отравлением угарным газом», – гласило заключение эксперта о гибели Арапетяна. Более подробной информации в материалах дела, полученных Гуровым, не было, но она ему и не требовалась. Детали сыщик предполагал выяснить в отделе полиции у дознавателя, а более подробную версию смерти планировал составить сам, когда получит заключение от Горшкова. Однако уже в Войковском ОВД все пошло не совсем так, как сыщик планировал.

Начальник отдела, полковник Сташенко Матвей Михайлович, в числе приятелей Гурова не числился, но друг друга офицеры знали давно и хорошо. Друг к другу они относились ровно, с достаточной степенью уважения, а потому, когда сыщик сообщил, что намерен забрать себе дело о смерти Арапетяна, начальник отдела, конечно, удивился, но лишних вопросов задавать не стал. Он прекрасно понимал, что, несмотря на