Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

нам не предстоит встреча с его матерью? – послышался нервный женский голос. – Я не хотела бы… Но если так надо, если вы скажете, что так надо, то я… скажу ей, что мы позаботимся о ребенке, вырастим его должным образом.

Заведующая внезапно остановилась, заставив супружескую пару быстро сделать шаг в сторону, чтобы не наткнуться на нее.

– Вы и есть мать Николаса, – заявила она жестким, как простыня после глажки, тоном. – И даже если б вы хотели встретиться с роженицей, боюсь, ничего не выйдет, потому что бедняжка, к сожалению, умерла. Вчера вечером. – Заведующая посмотрела на свои черные туфли и покачала головой.

Итак, Глория Брауни мертва. По непонятной глупой причине я цеплялась за тоненькую нить надежды, думая, что сцена мне привиделась, что я обезумела от боли и всего этого не было – чемоданчика с инструментами, окровавленной простыни, глухого стука, с которым тело Глории упало в багажник…

– Ах, боже мой, – вырвалось у женщины, – какой ужас! Бедный маленький ребенок…

Однако мужчина встретил новость иначе.

– Понятно, – произнес он едким, как уксус, тоном. – Мне очень жаль, но такой поворот дела поднимает несколько неудобный вопрос. – Он поправил узел твидового галстука и кашлянул. – Она умерла вследствие некоей недостаточности? Потому что… – Он еще раз кашлянул. – Если у мальчика имеется какой-то дефект, аномалия или что-то в этом роде, он нам… не нужен.

– Гордон! – ахнула женщина.

– Что вы, мистер Элдридж! Нет никаких причин для беспокойства, – быстро проговорила заведующая, с улыбкой водя руками перед собой, словно поглаживая воздух. – Наши врачи тщательно обследовали вашего сына и дают ему сто баллов из ста.

Заведующая элегантно уклонилась от вопроса о причинах смерти Глории.

– Ну, тогда… хорошо, – неуверенно сказал мужчина. – И все-таки мне было бы спокойнее…

– Да, – вмешалась его жена, – если б вы сказали, от чего умерла мать… роженица.

– К сожалению, – заведующая на долю секунды запнулась; супружеская пара, возможно, не заметила заминки, но я ее не упустила, – у нее возникли послеродовые осложнения. Ей ничто не могло помочь. Они определенно не могли передаться ребенку. – Заведующая улыбнулась. – Особенно если учесть, что мальчик крепенький.

– Ах, слава богу! – воскликнула женщина, прижав ладонь с растопыренными пальцами к груди. – Большое облегчение, правда, Гордон?

Мужчина свесил голову набок.

– Мы в Хэрроуфорде очень расстроены. Ее семья, разумеется, тоже, – продолжала заведующая, сцепив пальцы на животе и качая головой. – Милые люди, но живут они, увы, в стесненных обстоятельствах. Разумеется, мы позволили девушке находиться у нас бесплатно и вызвались оплатить похороны, чтобы уменьшить страдания семьи до минимума.

– Им надо помочь, Гордон! – Женщина схватила мужа за плечо. – Давай сделаем жест благодарности, когда ты будешь выписывать чек, дорогой.

Мужчина покраснел. Я увидела это даже со своего места. «Оплачивать похороны шалавы?» – должно быть, подумал он. Однако, сумев выдавить улыбку, всего лишь буркнул:

– Если это доставит тебе радость, Энн.

– Десяти фунтов хватит? – спросила миссис Элдридж.

– Десяти?! – Мужчина фыркнул.

– Дорогой, это меньшее, что мы могли бы сделать. – Она замолчала, глядя на заведующую в поисках поддержки.

– Какая добрая мысль, миссис Элдридж. Какая щедрость с вашей стороны, мистер Элдридж. Давайте подпишем бумаги, чтобы вы могли вернуться с Николасом в Мэриборо.

– С Брайаном, – поправила женщина. – Нашего сына зовут Брайан.

Заведующая открыла дверь своего кабинета и с улыбкой пропустила пару вперед.

– Значит, вы вернетесь в Мэриборо с Брайаном.

* * *

Выходит, я не сошла с ума. Глория Брауни мертва. Нора-Сара Тейлор тоже. Напрашивается мысль, сколько было таких, как они, раньше?

И тут до меня доходит. Все ясно как день. На кладбище похоронены не дети, как говорила заведующая, а девушки, родившие ребенка и не прекращавшие кричать. Вот кто там лежит. Ребенок появлялся каждые несколько дней, как по расписанию. Как простыни из больницы или новенькие шмары. А супружеские пары приезжали и выбирали младенцев, точно дети – конфеты в магазине сладостей. Парам наплевать, жива роженица или умерла. О-о, они, конечно, делали вид порядочных граждан, заслуживших право на усыновление ребенка из Хэрроуфорда, но на самом деле им не терпелось вернуться домой, где они могли притворяться, что никакой роженицы не было в помине, и показывать «своего» прекрасного отпрыска друзьям и родственникам.

А родители девушек? Для них известие о благополучном усыновлении ребенка наверняка лучшее, что они слышали за последние девять месяцев. Им, как и родителям Норы, необязательно присутствовать на похоронах дочери, когда приходит известие о ее трагической смерти. Потому что, по словам миссис Уайтхолл, произнесенным однажды, когда она поносила Крисси Джонсон, шмары никому не нравятся – ни мертвые, ни живые.

Я кладу руку на живот, откуда скоро выйдет ребенок, ровно в ту секунду, когда в меня опять вонзается нож. Но, даже корчась от обжигающей боли, я не переставая думаю, сколько девушек устраивали в Хэрроуфорде сцены на манер Глории и теперь похоронены на кладбище.

Элеонора

1973 год

Ожье постучал в дверь номера Элеоноры в 7:30 утра, вооруженный, как его проинструктировали, двумя стаканчиками сносного кофе и набором вкусняшек из кондитерской.

– Я заехал по дороге в морг больницы, – объявил Ожье – об этом его накануне тоже попросила детектив. – Бригада криминалистов оставила сообщение, что свяжутся с нами сегодня утром и назовут причину смерти обеих жертв. Они уверены, что использовался один и тот же метод. – Стажер откусил от пончика с джемом. – Клэр постарается убедить своего начальника, чтобы тот разрешил ей остаться и помочь нам – ведь нам теперь приходится расследовать два убийства, похищение останков и шестьсот детских смертей.

Элеонора взяла трубочку с кремом.

– Я вам уже говорила: Коттер не желает, чтобы мы расследовали похищение останков ребенка или историю шестисот трупиков, которые все еще лежат в своих гробах. По словам нашего уважаемого босса, никому нет дела до мертвого младенца, если он родился у матери с сомнительными моральными принципами, и уж тем более до шестисот таких детей. Мы продолжаем работать над делом Чэпмен и Монтагью – не более того. Все остальное нас не касается.

– Да, но…

– Он сказал: никаких но. И он наш начальник.

Ожье уже что-то писал в блокноте.

– Хотя бы Мэрилин Поллард он считает подозреваемой?

Элеонора указала на телефон.

– Можете позвонить ему и обсудить этот вопрос.

Ожье оторвал взгляд от блокнота.

– Нет уж, спасибо.

– Теперь вы понимаете, что я не расследую смерть детей и, в частности, похищение останков. Верно?

Ожье неохотно кивнул.

– Вот и хорошо, – бросила Элеонора, откусила от трубочки и взяла список фамилий, полученный от Монтагью. – У всех этих женщин умерли