Восьмой свидетель - Стив Кавана

Наматывая круги вокруг квартала, мистер Кристмас размышлял о событиях дня и, в частности, о своей встрече с Руби Джонсон. Эта молодая женщина была просто-таки полна сюрпризов.

Он ожидал, что она не откроет дверь своей квартиры. Вызывать полицию Руби точно не стала бы, учитывая здоровенную сумку с наличными у нее дома, но мистер Кристмас думал, что она будет сопротивляться. Если она кем-то и была, то самым настоящим бойцом.

Однако Руби не сопротивлялась. Спокойно открыла дверь и пригласила его войти.

– Я раздобыла деньги, – сообщила она.

– Я в курсе. А нельзя ли глянуть, если вы не против?

Она скрылась в своей спальне, а мистер Кристмас остался ждать на кухне, держа правую руку за пазухой пиджака, готовый в любую секунду выхватить пистолет. Выйдя из спальни с синей спортивной сумкой, Руби поставила ее на кухонный стол и открыла. Затем отступила назад. Мистер Кристмас придвинул сумку поближе к себе, чтобы заглянуть внутрь, не выпуская Руби из виду – не хотелось поворачиваться к ней спиной.

Каждую из пачек он развернул веером, дабы убедиться, что здесь сплошь сотенные и пятидесятки и что среди них нет однодолларовых купюр. Да, двести пятьдесят тысяч. Тютелька в тютельку.

– Хотите кофе? – спросила Руби.

– Если вы пытаетесь оттянуть неизбежное завершение нашего дела, то в этом нет необходимости. Сегодня я не причиню вам вреда, Руби.

Она кивнула, сказала:

– Так все-таки будете кофе?

– Почему бы и нет? – ответил мистер Кристмас.

Она налила две чашки. Мистер Кристмас попросил с молоком и сливками. Они отнесли их в маленькую гостиную, Руби устроилась в своем обычном кресле, а мистер Кристмас занял старое кресло ее матери.

– Ну и каково это – сдать маму в дом престарелых? – спросил он.

– Это тоже необходимая часть ухода. При ее болезни. Это для меня большое облегчение, – ответила Руби. – Она заслужила, чтобы о ней как следует заботились. Она много через что прошла. У нее было ужасное время с моим отцом. Он избивал ее, в течение многих лет. А потом, когда он сбежал от нас и забрал все деньги, которые у нас только оставались, – это тоже было тяжело. Мама все еще любит его. Хоть при этом и ненавидит. Но она помогла нам пройти через все это. И я хотела иметь возможность дать ей что-то взамен.

– А вы, Руби, когда-нибудь пытались его разыскать?

– Нет. Она да – пыталась, примерно через год после того, как он ушел. Последнее, что о нем известно, – это что он работал в каком-то баре в Топеке, штат Канзас. Украл там выручку за выходные и сбежал с официанткой. После этого его след теряется. Мне жаль эту официантку. Держу пари, она тоже его боялась. А что насчет вас? Ваши родители все еще живы-здоровы?

Мистер Кристмас почувствовал что-то у себя внутри, некое тепло. У него уже очень давно не было подобных бесед.

– Мой отец бросил нас, когда мне было пять лет. Вышел за галлоном молока, и больше его никто не видел, – ответил мистер Кристмас. – Понятия не имею, где он сейчас. Наверняка его уже нет в живых. Моя мать не смогла этого вынести. Позвонила в полицию, заявила о его пропаже. Только не сказала им, что он из тех мужчин, которые могут исчезнуть на несколько дней и вернуться домой босиком и в разорванной рубашке. Остаток своей жизни она провела, уставившись вечерами на входную дверь. Все ждала его. Она умерла, когда мне было пятнадцать. Попала в автомобильную аварию, не успев забрать меня из школы. Она тогда здорово выпивала.

– Должно быть, нелегко вам приходилось, – заметила Руби.

– Да не так чтобы очень, дорогая моя. Еще с юных лет я знал, что заметно отличаюсь от своих сверстников. Я был способен отличить добро от зла, естественно. Но отказывался замечать тот факт, что общепринятые нормы человеческого поведения могут быть применимы и ко мне. Я не испытывал таких же чувств, как другие люди. Да, я могу быть вспыльчив, особенно если люди ведут себя грубо и невоспитанно. Но это, по сути, и весь диапазон моих эмоций. Другие проявляются крайне редко. И когда такое случается, я неизбежно нахожусь в темноте кинотеатра. Вот где располагаются мои чувства, и я не забираю их с собой, когда ухожу. Они остаются на полу, как крошки рассыпанного попкорна.

– Так вот почему вы… – Она не смогла закончить фразу.

– Да, в этой профессии моя способность совершенно не задумываясь убивать людей – несомненное благо. Хотя у меня все-таки есть принципы и, в некотором роде, своя мораль. Какими бы странными они кому-то ни казались. Каждому нужны какие-то жизненные директивы, которых стоит придерживаться. Вот у вас вполне хватает вежливости и ума, чтобы не пытаться убить меня. Отчасти именно поэтому вы все еще живы. А каковы ваши жизненные директивы, Руби?

– Я делаю то, что необходимо, чтобы защитить свою маму.

– И это достойно восхищения, – произнес мистер Кристмас, отхлебнув кофе и на миг задумавшись, после чего добавил: – Вы меня не боитесь.

– Нет, боюсь. Просто этого не показываю. А нужно, чтобы я вас боялась?

Он улыбнулся. Немного помедлив, спросил:

– Ну а теперь какие у вас планы?

– Мне еще нужно кое-что сделать. А потом я поступлю так, как поступил мой отец. Просто исчезну.

– То, что вам еще нужно перед этим сделать, – это чтобы защитить вашу мать?

Руби кивнула.

– И куда вы потом направитесь?

– У меня в спальне на стене висит рекламный плакат. Вроде из восьмидесятых. С «Кадиллаком». Синим. С открывающимся верхом. За рулем женщина, и она едет по одной из таких длинных прямых дорог где-то в пустыне, которые тянутся все дальше и дальше, – просто едет себе и едет. Ее светлые волосы развеваются на ветру, и светит солнце. Вот куда я направлюсь.

– А вы мне нравитесь, Руби Джонсон… Когда-нибудь нам стоит вместе сходить в кино. Просто как друзьям. Любите кино?

– Люблю. Особенно те фильмы, в которых люди куда-нибудь едут на машине. Когда путешествуют по дорогам, попадая во всякие приключения.

– Тогда это уже будет свидание. Расскажите мне поподробней о своих планах.

– Не думаю, что стоит, – сказала она.

Мистер Кристмас вытащил пистолет из кармана пиджака, положил его на колени и спросил:

– Может, вы предпочли бы поговорить про Марлона Брандо?

Она посмотрела на пистолет. Мистер Кристмас еще раз поднес свою кофейную чашку к губам.

– Ладно, скажу вам всю правду, – решилась Руби.

* * *

Выйдя из дома Руби, мистер Кристмас первым делом увидел Лейка, поджидающего его на