Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

Дэвид пожал плечами.

– Хорошо, только… Если вдруг полиция продвинется в расследовании самостоятельно, вы дайте мне, пожалуйста, знать. Мне они ничего не сообщат, а если окажется, что загадку вот-вот раскроют официально, то у меня и моей команды найдутся и другие дела.

– Договорились. Вот мой телефон. – Она протянула небольшую аккуратную визитку. Дэвид в ответ дал свою. – Вы должны кое-что понять, – сказала она. – Хотя я не сомневаюсь, что вы сожалеете о своем поступке и пытаетесь загладить вину, прощение возможно лишь в том случае, если Джоди вернется к нам. Не знаю, имеет ли это для вас какое-то значение.

– На прощение я не рассчитывал, миссис Булстроуд. Сожалею, что расстроил вашего отца.

– Я надеялась, что он чем-то поможет. Кстати, просто любопытно… Что он написал на тех страничках, которые вы подобрали?

Дэвид достал из кармана клочки бумаги.

– Ну если не считать ясно выраженного мнения обо мне, одни только отрывочные упоминания шахматного клуба…

Ханна озадаченно нахмурилась.

Дэвид прищурился, вновь разбирая каракули инвалида.

– Странно, при чем тут шахматы?

– Где? – Она подошла ближе и наклонилась, заглядывая в листок.

– Вот, видите? – Дэвид показал на неразборчивые буквы. – «Ш.» и «клуб», дважды.

– А, я поняла, – кивнула она.

– Это имеет отношение к делу?

– Пожалуй. Только не шахматный, а клуб «Шэйр».

– Не понимаю.

Ханна выпрямилась.

– «Шэйр» был источником папиного успеха.

– В смысле?

– Они основали его с Ником Торогудом после того, как тот ушел из «Морган-Стэнли».

– Снова Торогуд?

– Нику это тоже помогло, – кивнула она. – Позволило запустить «Лондон Афтер Миднайт», а также несколько других проектов. Вы помните «Найт Праулер»?

Дэвид помнил. Это музыкально-танцевальное шоу 1990-х недолгое время транслировалось в ночной сети Ай-Ти-Ви. Компания «Лондон Афтер Миднайт» к тому времени уже обрела репутацию, и Ник выступал в роли ведущего и гастролировал по ночным клубам Великобритании, продвигая брит-поп и заигрывая с приглашенными красотками. Всякий раз, сорвав поцелуй, он торжествующе завывал по-волчьи, что стало с годами одной из его визитных карточек, а язвительные журналисты не забывали упомянуть о каждом его «ночном вое».

– Целиком его задумка, – пояснила Ханна, – а клуб «Шэйр» в большой мере позволил ее профинансировать.

– Каким образом?

– Это была своего рода игра, которая дополняла их обычный заработок в банке.

– Сильно дополняла?

– Иногда очень существенно.

– Игра?

– В общем, да. Поскольку ставки были совсем незначительные. – Ханна увидела его замешательство. – Вам следует понимать, мистер Келман, что папа и Ник Торогуд в свои двадцать с небольшим лет приобрели жизненный опыт, недоступный многим другим. Будучи молодыми банкирами, они зарабатывали больше ста тысяч в месяц каждый, но и этого им не хватало. В те дни накопление богатства стало практически религией в Сити, а «Шэйр» открывал новые возможности.

– Какие?

– Все очень просто. Клуб был неофициальным синдикатом, но совершенно легальным. Работал он следующим образом: папа с Ником и несколько их приятелей-банкиров время от времени вносили часть своих денег в общий котел – примерно по пятьдесят тысяч каждый, – которые инвестировались в новые бизнес-идеи. Многие из них проваливались, но убытки делились на всех, так что каждый сильно не рисковал. Зато некоторые щедро окупались.

В те дни было достаточно, чтобы только одна из инвестиций дала прибыль, но знание рынков и инстинкт игрока позволяли угадать потенциальных победителей. Так и вышло: ряд предприятий, в которые инвестировал синдикат, стремительно выросли, что позволило продать их акции с огромной прибылью. В результате синдикат феноменально обогатился, и его члены – большинство из которых, напомню, были еще молоды – смогли основать собственные компании.

У Дэвида загорелись глаза.

– Так вот как Ник Торогуд смог построить новую карьеру в сфере развлечений?

– Да, несмотря на то, что он был уволен с основной работы, а папа основал свою компанию.

– Но почему ваш отец упомянул об этом сейчас, в связи с похищением Джоди?

– Думаю, его мучает чувство вины, – пожала плечами Ханна. – Он считает, что, не будь «МДС Груп», наша семья бы не так разбогатела и не стала мишенью для преступников.

Дэвид кивнул, соглашаясь. Как криминальный репортер он встречал многих, кто винил себя за насилие, совершенное другими: «Зачем только я отпустила ее одну!..», «Если бы я подвез его, а не велел взять такси…» и т. д.

Она покачала головой.

– Вы не тратьте на это время, я поговорю с папой еще раз сама, когда он будет более отзывчивым. Не поймите меня неправильно, но ваше сегодняшнее присутствие…

– Я понимаю.

– Но, как я и сказала, если вы продолжите расследование по другим направлениям, я буду благодарна.

– Очень хорошо, – сказал Дэвид. – Э-э… надеюсь, сегодняшнее недоразумение улажено?

– Само собой. – Она задержалась, открыв дверцу. – Мистер Келман, не берите в голову эти упоминания клуба «Шэйр», его давно уже не существует! Я знаю, теперь модно винить во всех мировых бедах банкиров и управляющих хедж-фондами. Малейшая их оплошность, и все блогеры приходят в неистовство. Конечно, для репортера тема заманчивая, но правда в том, что никто из участников клуба – не только папа и Ник Торогуд, но и многие другие – не сделал ничего плохого. Все было законно и честно, и все компании, возникшие благодаря клубу, ни в чем предосудительном не замешаны. Можете проверить, но только зря потратите время.

Дэвид проводил взглядом ее машину.

– Простите за несогласие, уважаемая, – пробормотал он себе под нос, – но я за все годы не припомню случая, чтобы подобные суммы зарабатывались абсолютно законно.

Глава 40

Когда Норман вернулся в Колчестер, дождь и гроза уже сдвинулись на запад, оставив после себя залитую землю и чернильное небо, в котором одна за другой вспыхивали звезды. Норман ничего этого не замечал, целиком сосредоточившись на загадочном расследовании, завершение которого – Норм был уверен – может быть неожиданным.

Ему с самого начала было нелегко в этом участвовать. Он никогда не переставал симпатизировать Дэвиду и испытывал горечь от разлада в их отношениях. Бесцеремонное нарушение правил, конечно, бесило, но в глубине души Норман был недоволен и самим собой.

Слишком просто обвинять другого, когда сам ничего не предпринял, чтобы спасти ситуацию. Голые предостережения помочь не могли, поскольку Дэвид получал удовольствие, заигрывая с опасностью, и Норман прекрасно это понимал. Ограничился словами, хотя зарвавшемуся коллеге требовался реальный поводок, а все потому, что и сам был заражен этим вирусом – иначе как бы стал журналистом?

Он тоже обожал писать разоблачительные статьи и видеть свое имя на первых полосах. Когда самоуверенный молодой репортер по имени Дэвид Келман предложил вести криминальную хронику, Норман понял, что ждал этого шанса всю жизнь. Будучи к тому времени