Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

по составу к анестезии, которую вводят во время небольших операций. В начале шестидесятых сумеречные роды были очень популярны. Многие богатые женщины платили за них большие деньги, и долгое время они считались роскошью. С тех пор, однако, они вышли из моды.

– Почему?

– Помимо того что нынче все хотят, чтобы все было «естественно», к сожалению, также бывали летальные исходы.

Вот оно что! Элеонора наконец смогла приоткрыть занавес и узнать, каким образом Дениз Монтагью хозяйничала в Хэрроуфорде. Эти сведения, пожалуй, даже Коттера убедят, что шестьсот детских смертей заслуживают расследования. Тем более что такая практика явно имела отношение к убийству Стеллы и Дениз. Элеонора немного подалась вперед, с трудом сдерживаясь, чтобы не позволить вырваться наружу радостному возбуждению.

– Значит, дети умирали по этой причине?

– Дети? О нет, нет, не дети, – удивился Ланкастер. – В процессе сумеречных родов умирали матери. – Он слегка пожал плечами. – Иногда ребенок тоже умирал, но очень редко. Как бы то ни было, женщины начали выражать протест, и под нажимом государственных органов по всему миру подобная практика была прекращена. Я объяснял все это Дениз, однако она уверяла, что они используют малую дозу, за всем внимательно следят и не сталкиваются ни с какими трудностями. И действительно, под ее надзором не умерла ни одна роженица… – Он медленно покачал головой. – Дениз утверждала, что оказывает девушкам услугу. Вбила себе в голову, что если девушка не запомнит процесс родов, то забудет и о ребенке, что позволит ей вернуться домой и начать жизнь снова, не мучаясь тяжелыми воспоминаниями.

Элеонора внимательно следила за жестами и мимикой врача. Неужели он сам в это верил? Монтагью четко заявила, что не чувствует никакой симпатии к роженицам. Может быть, она врала доктору, чтобы он оставил ее в покое и не мешал практиковать сумеречные роды?

Ланкастер еще не закончил:

– Все это я говорю к тому, чтобы пояснить: принимая роды, я никогда не общался непосредственно с самими девушками. Смесь вводили им еще до моего приезда, и, как я уже объяснял, меня вызывали только в тех случаях, если возникали какие-нибудь осложнения.

Элеонора все еще не сдавалась. Шесть сотен мертвых детей и их матери заслуживали правды.

– Осложнения вроде смерти ребенка?

Доктор замялся.

– Да. Когда Хэрроуфорд только-только открыли, мы с Дениз договорились, что в случае кончины ребенка я должен определить причину смерти и подписать соответствующее свидетельство.

– У вас когда-нибудь возникали сомнения о причинах смерти?

– Нет.

– Ни разу?

– Нет. Дениз безупречно вела дела. Она обеспечивала… – Доктор замолчал. – Какое это имеет отношение к убийству Дениз и Стеллы? Или к Мэрилин?

– Мертвые дети в Хэрроуфорде, убитые медсестры… Мне кажется, что связь существует. Вы не согласны?

– Пожалуй, вы правы. Вы считаете… – Он нахмурился. – Вы считаете, что эта Мэрилин убила Стеллу и Дениз, так как решила, что они виноваты в смерти ее ребенка? А ее ребенок действительно умер? Существует ли могила с его именем?

– Да, но она не единственная…

– И вы спрашиваете, была ли она моей пациенткой, чтобы я выдал вам ее адрес и номер телефона, хотя все эти события происходили двенадцать лет назад?

Элеонора не знала, то ли злиться, то ли восхищаться способностью Ланкастера распознавать ее намерения.

– Таково одно из направлений нашего расследования.

– Понятно. – Доктор снова потер за ухом. – Возможно, я и принимал в Хэрроуфорде роды у этой Мэрилин, если у нее возникли осложнения, но таких Мэрилин может набраться дюжина, а то и пять дюжин. – Он покачал головой.

– Почему они не пользовались услугами местного акушера? Вы живете далеко от Хоршема, и у вас наверняка дел по горло с собственными пациентками.

Врач скорчил гримасу.

– Я так и знал, что вы об этом спросите… Хорошо. Позвольте сказать кое-что без протокола?

Элеонора поджала губы.

– Ладно. – Она кивнула Ожье. – Отложите на минуту карандаш.

Ланкастер обхватил руками пресс-папье.

– Я никогда не признаю этого официально, но многие мои коллеги – как бы помягче выразиться – не столь великодушны, как я. Многие из них занимают довольно прямолинейную позицию по отношению к матерям-одиночкам. Они скажут вам в лицо – громко и жестко, – что не желают иметь дело с незаконнорожденными детьми или женщинами, которые производят их на свет. Только поймите меня правильно. Я не одобряю поведение этих девушек, но дети… их дети не должны страдать. Так много пар не могут иметь детей! Поэтому мне кажется, что мы обязаны помогать женщинам, способным рожать. Я пытаюсь обеспечить таким детям хороший старт в жизни. Или пытался – вы ведь знаете, что Хэрроуфорд закрывают? – Он взглянул на настольный календарь. – Поправка. Уже закрыли.

– Да, – не сразу ответила Элеонора. – Хорошо, мы снова возобновляем запись показаний.

Ланкастер кивнул. Ожье взял карандаш.

– Вы ведете учет детей, рождению которых способствовали в Хэрроуфорде?

Ланкастер покачал головой.

– Технически если девушка находилась под опекой в приюте, то они и должны были вести учет. Если вам нужен адрес конкретной девушки, попросите его у Дениз… прошу прощения, у приюта.

Элеонора не собиралась говорить Ланкастеру, что учетная запись Мэрилин была похищена. В «Методологии опроса» учили: чем меньше вы раскрываетесь перед людьми, тем более они склонны раскрываться перед вами. Занятный парадокс.

– Верно. Но если она была пациенткой здесь, то в вашем архиве, возможно, сохранились данные, которых нет в Хэрроуфорде.

– Резонно… – Он немного помолчал. – Послушайте, детектив. Если окажется, что Мэрилин именно та, кого вы ищете, не торопитесь отправлять машину с сиреной и мигалкой и целую ораву крутых полицейских со стволами и наручниками… – Он снова замолчал.

– Да?

– Вы должны понимать… Некоторые из девушек, попадавшие в такие места, не всегда… – Доктор неуверенно развел руками и немного наклонил голову набок.

– Не всегда что? – Элеонора ожидала, что он сейчас сошлется на ирландский отчет Монтагью, перечисляющий слабости незамужних матерей.

– У большинства из них была трудная жизнь, знаете ли. Родители не научили их отличать хорошее от дурного, а некоторым – не всем, конечно, но совершенно точно некоторым – требовалась, иначе не скажешь, помощь психиатра, которую они, естественно, не получали. В компетенцию Хэрроуфорда это, разумеется, не входило, поэтому персоналу приходилось иметь дело с довольно прискорбными случаями. Среди их подопечных встречались очень неуравновешенные персоны.

– Вы только что говорили, что ни одна из пациенток не стала бы убивать Дениз и Стеллу, а теперь говорите, что некоторые из них были неуравновешенными личностями? Другими словами, сумасшедшими? Способными убить?

Доктор опешил.

– Нет-нет, я не это имел в виду. Но, если эта девушка действительно убила Дениз и Стеллу, вы же согласитесь, что у