Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

нее было не все в порядке с рассудком? Как врач, я обязан указать на то, что ее нравственный компас, скорее всего, неисправен или что она психически больна, неуравновешенна. – Он вздохнул. – Если вы арестуете ее или одну из девушек, находившихся в Хэрроуфорде, прошу вас – ради нее и ради себя самой – отнестись к ней помягче.

В дверь громко постучали. Прежде чем доктор успел сказать «войдите», Тина с решительным видом, задрав нос, подошла к столу Ланкастера. Глядя прямо на начальника, словно Элеоноры и Ожье не было в кабинете, она чеканным голосом объявила:

– Как я уже говорила, доктор, Мэрилин Поллард не значится в списке наших пациенток.

– Вы на сто процентов уверены? – спросила Элеонора.

Тина моргнула и ответила, не поворачивая головы:

– Да, уверена.

Когда секретарша демонстративно хлопнула дверью, Ланкастер извинился за нее.

– Она знает всю подноготную каждой нашей пациентки. Ее навыки ведения учета не имеют себе равных. Она само совершенство, хотя, к сожалению, порой ведет себя чересчур резко с теми, кто ей не нравится.

Элеонора вежливо улыбнулась и снова перешла к делу.

– Нам очень нужно найти эту молодую женщину, а о ней известно лишь, что в Хэрроуфорде в ноябре шестьдесят первого года она родила ребенка. Ребенок умер.

– Вы позволите спросить, почему разыскиваете именно ее? Ведь в Хэрроуфорде было много девушек.

Элеонора предвидела этот вопрос и заранее приготовила уклончивый ответ.

– В деле есть нюансы, предполагающие ее причастность.

– Ясно. Полагаю, большего вы не имеете права мне рассказывать… Хорошо. Если она родила ребенка в ноябре, то, значит, попала в Хэрроуфорд в июле или августе. Я всегда отправлял туда девушек на пятом-шестом месяце беременности. Скорее всего, другие акушеры поступали точно так же. Если хотите, могу дать вам список акушеров и гинекологов нашего штата. Обычно таких девушек отправляли в приюты вроде Хэрроуфорда, находившиеся подальше от дома. Реноме и все такое. Разумеется, все это делалось двенадцать лет назад… Некоторые из врачей вышли на пенсию или перешли на преподавательскую работу.

Элеонора вздохнула. Нельзя, конечно, ожидать, что единственный известный им акушер, имевший связь с Хэрроуфордом, окажется тем самым, кто отвечал за девушку, чьи учетная запись и ребенок исчезли, – но как, черт возьми, опросить всех акушеров штата Виктория? Возможно, их больше, чем девушек в списке, составленном Дениз.

Она хотела было встать и поблагодарить доктора, как вдруг Ожье спросил:

– А других девушек вы отправляли в Хэрроуфорд в шестьдесят первом году?

Элеонора с уважением взглянула на стажера. «Хорошая мысль, Ожье».

– Это был не единственный центр помощи нуждающимся девушкам, однако я знал Дениз, знал Хэрроуфорд и, за исключением некоторых моих сомнений относительно сумеречных родов, охотно передавал своих пациенток под их опеку. Но чем это может вам помочь?

– Если они находились там в одно время с Мэрилин, – сказал Ожье, – то могли ее знать. Возможно, некоторые дружат с ней до сих пор или хотя бы в курсе, где она живет. На данный момент мы отчаянно нуждаемся в такой информации.

– Я бы не сказала, что отчаянно, констебль, – быстро поправила его Элеонора. Она повернулась к Ланкастеру. – Если б вы могли передать нам учетные записи девушек, которых направили туда в шестьдесят первом году, это нам очень помогло бы.

Доктор Ланкастер кивнул, непроизвольно прикрыв ладонью одну из папок, лежавших на столе.

– Вы не хуже меня знаете, что я не имею права предоставлять конфиденциальную информацию без ордера.

Элеонора наклонила голову набок.

– Попытка не пытка.

– Я понимаю, что вами движет. И, разумеется, хочу, чтобы в деле Дениз и Стеллы восторжествовала справедливость, но вы просите меня пойти против кодекса этики. Возвращайтесь с ордером, и я немедленно предоставлю все, что вам нужно. А тем временем… – Он еще раз нажал на кнопку селектора. – Тина, пожалуйста, найдите все дела пациенток, которых мы отправили в Хэрроуфорд в шестьдесят первом году. Они понадобятся нам… – Доктор посмотрел на детектива. – Завтра вас устроит? – Она кивнула, в душе сомневаясь, что сможет получить ордер так быстро. Ланкастер добавил: – Да, завтра после обеда. Спасибо, Тина.

Секретарша выдержала паузу, прежде чем ответить: «Хорошо». Презрение в ее голосе не смог скрыть даже треск в селекторе.

* * *

Выезжая со стоянки возле приемной Ланкастера, Элеонора спросила стажера, что он думает о враче и его секретарше.

– Ланкастер, – осторожно ответил Ожье, – немного запинался, а значит, не обдумывал ответы заранее.

– Правильно. Молодцом. А Тина?

– Немного задирает нос. И, как говорил доктор о Монтагью, застряла в прошлой эпохе. Даже во время разговора по селектору при любом упоминании Хэрроуфорда она буквально ощетинивалась.

Когда они достигли хайвея, Элеонора повернула не направо, а налево.

– Мы разве не в Хоршем? – спросил Ожье.

– Сначала заедем в местный полицейский участок и запросим ордер на получение документов. Он должен быть уже завтра в моих горячих ручках, чтобы у Тины не было причин затягивать выдачу дел.

Ожье взглянул на часы.

– Отдел регистрации актов гражданского состояния мог оставить сообщение. Если немного повезет, скоро мы узнаем, кто такая Мэрилин.

Элеонора не разделяла оптимизма стажера. Учитывая два убийства, пропавшую учетную запись, целое кладбище мертвых детей и похищенные останки ребенка, она сомневалась, что Мэрилин, если та действительно виновата, будет легко найти.

– Надеюсь, вы правы, – угрюмо пробурчала детектив. – Меня мучает жуткое предчувствие, что наш убийца не остановится на двух жертвах. – Выключив двигатель на стоянке полицейского участка Арарата, она посмотрела стажеру в глаза. – Поэтому ее надо найти, пока не произошло еще одно убийство.

Джейн

1961 год

Рука на животе.

Живот вялый, обвисший.

Больше не выпирает.

В нем больше нет ребенка.

На его месте осталась дыра.

И боль.

Глаза закрыты.

Слышны голоса.

Не открывай глаза. Лежи тихо.

– Они сказали, что еще одного не возьмут. По крайней мере, пока.

«Мистер и миссис Элдридж отказываются взять Невилла? Они должны его взять! Николас и Невилл братья, их нельзя разлучать. Под этот ритм можно прыгать со скакалкой:

“Ни-ко-лас, Не-вилл – бра-тья”. Мы могли бы попрыгать вместе с Люси. “Э-ни-ки, бе-ни-ки… Ни-ко-лас, Не-вилл…” Мать Люси считает меня маленькой глупой потаскушкой. Нет, неправильно. Маленькой глупой подружкой. Вот кто я… маленькая глупая подружка. Но теперь у Люси есть Рвотный мальчик, а у меня – ребенок. Ребенок мистера Уайтхолла. Значит, Люси Уайтхолл – двоюродная сестра моему ребенку. Или тетя?»

– Значит, делаем экстренное усыновление?

– Так решила заведующая.

Вот и хорошо. Экстренное усыновление. Быстрое, как стрекот маминой швейной машинки. Тр-р-р-р, тр-р-р-р…

Мы с Люси скачем, Гейл и миссис