Кровавый навет - Сандра Аса

– Кастро едят его по субботам, да или нет?

– А как же. В субботу я делаю целый горшок, и обычно кладу в него баранину, но подчеркиваю: по настоянию хозяйки, у которой с кишками беда, а не по заповедям этого вашего бородатого Моисея.

– Вы готовите ее в глиняном горшке?

– Иной раз и так, – кивнула Теодора с видом знатока. – Глина делает пищу здоровее. Зато медная кастрюля подчеркивает вкус.

– Когда вы ее готовите? В субботу или накануне?

– Накануне я заливаю нут водой. Точь-в-точь по бабушкиному рецепту. А соль бабушка добавляла в конце, чтобы вкусы свободно смешивались…

– Хватит! – оборвал ее комиссар, досадуя, что не выведал у нее ничего. – Еще одно упоминание о вашей матери, дедушке, бабушке, коровах или прочей чепухе, и я отлучаю вас от церкви. Договорились?

– Договорились, кабалейро, – уступила Теодора.

– Кастро проводят генеральную уборку по пятницам?

– Какую-какую уборку?.. – Теодора почесала голову. – Генеральскую? Я не знаю такого способа. Я делаю, как умею: становлюсь на колени и давай пол тереть. Из чего хоть состоит эта ваша генеральская уборка, сеньор? Ковры выбивать? На моей родине «генеральский» означает «чтоб ни пылинки, ни соринки». Мы, галисийцы, сказали бы «намывать до блеску» или «начищать до последнего пятнышка», но в услужении ни одна северянка так убиваться не станет. Опытный глаз все равно отыщет какой-нибудь огрех, и эти ваши генералы пусть уж потерпят, а то и плитку с пола, не ровен час, соскребешь. Хоть старайся, хоть не старайся, где-то что-то вылезет.

– Я имею в виду тщательный порядок в доме, – вздохнул комиссар.

– Кому какая разница, когда я за это берусь? – выпалила Теодора, явно не ведавшая обычаев правоверных иудеев, которые занимаются этим по пятницам, чтобы избежать работы в субботу. – Не пойму вас никак, сеньор, неужто добрая уборка оскорбляет Церковь?

– Отвечайте, проклятье!

– Дом я убираю ежедневно, кабалейро.

– И все? Такой лаконизм меня настораживает.

– Вас, сеньор, пойми-разбери! – взорвалась служанка, все больше тревожась и недоумевая. – Если я говорю подробно, вы гневаетесь, а если стараюсь покороче, вы начинаете меня подозревать.

– Отвечайте немедленно! – возмутился комиссар. – Наводите ли вы чистоту по пятницам? Кастро просят вас вылизать дом снизу доверху?

– Скорее, сверху донизу, – возразила Теодора, охваченная таким волнением, что проще было отшутиться. – Попробуйте подметать лестницу снизу вверх, сеньор, тогда и поговорим.

– Сеньора, я настоятельно советую вам…

– Не сердитесь, это шутка. Я же говорю: жилье Кастро выглядит как конфетка каждый день, включая пятницу.

– Себастьян Кастро отдыхает по субботам? – спросил комиссар, переходя от уборки к другому, поскольку ничего примечательного он не заметил.

– Нет, сеньор. Ни один из них не прикладывается.

– Вы не знаете, где сейчас Алонсо и Диего Кастро?

– Нет, кабалейро. – Теодора подавила вздох облегчения: значит, мальчики на свободе. – На что вам сдались мальчишки? Неужто инквизиция тратит время, гоняясь за невинными младенцами?

– Если вы и впредь осмелитесь порочить благие намерения Священной канцелярии, то окажетесь за решеткой. Прошу сообщить мне все, что вам известно про обоих сыновей. Пока что мы закончили. А теперь поклянитесь соблюдать тайну следствия. Если нарушите клятву, узнаете не понаслышке, на что тратит время наша институция.

Вслед за Теодорой вошел Биейто, внешне спокойный, но на самом деле весьма встревоженный.

– Запрещают ли Кастро зажигать очаг в субботу? – начал комиссар.

– Нет, сеньор. Даже в теплую погоду.

– Соседи замечали отсутствие дыма над трубой в субботние дни.

– Возможно, стоял туман или они что-то перепутали, но ваш покорный слуга собственными руками топит камин с рассвета и до заката, будь то вторник, четверг или суббота, – ответил Биейто.

– Правда ли, что Маргарита Карвахаль пнула ногой распятие, а потом плюнула на него?

– Кто вам рассказал эту чушь? Хозяйка никогда бы так не поступила.

– Несколько свидетелей присутствовали при этом святотатстве и уверяют, что так все и было. Вы оспариваете эту версию?

– Не колеблясь ни секунды. Она просто споткнулась.

– Обо что споткнулась?

– О висящий на стене крест, который сорвался с гвоздя и упал на пол.

– Значит, все-таки наступила.

– Это была случайность. Ее сын повздорил с моим племянником, и оба набросились друг на друга с кулаками. Хозяйка попыталась их разнять и случайно уронила крест.

– Вы смеете оправдывать оскорбление священного образа? Уж не проводите ли вы похожие церемонии, почему и смотрите на это благосклонно?

– О каких церемониях вы говорите? Я бы никогда так себя не повел.

– Как именно? Как Маргарита Карвахаль? Оскорбляя Бога?

– В жизни не посмел бы оскорбить Деуса! – вскричал Биейто, растерянный и смущенный.

– Итак, вы подтверждаете, что Маргарита Карвахаль действительно это делает?

– Тоже нет! Повторяю, она просто споткнулась.

– Допрос окончен, – раздраженно объявил комиссар; он намеренно сбивал этого Биейто с толку, стараясь запутать, но не считал его соучастником. – Отныне вы связаны тайной следствия. Вас призовут к присяге.

– Прежде чем мы уйдем, я хочу еще раз повторить, что хозяйка не глумилась над крестом, – подчеркнул Биейто, опасаясь навредить Маргарите. – Хозяйка чтит Деуса и…

– Я сказал, что допрос окончен. Зовите вашего племянника.

– Но, комиссар…

– Делайте, что вам говорят!

Вскоре появился Фернандо, полный решимости поквитаться с Алонсо и отомстить Маргарите, которая его выгнала.

– Хозяйка пнула распятие, оскорбила его и плюнула, – с удовольствием затарабанил он. – И вовсе это не случайность. Она часто так поступает, и ее старший сын тоже.

– Мне известно, что ты не ладил с Алонсо Кастро. Если твое обвинение основано на личной неприязни, а не на правде, на тебя обрушится множество бед. Святая инквизиция – не выгребная яма, куда сливают свои обиды.

– Верно, я терпеть его не могу, но это не умаляет правды того, что я видел собственными глазами. Донья Маргарита то и дело богохульствует, а следом за ней и Алонсо. К тому же они не едят свинину, что усиливает подозрения.

– Теодора утверждает, что Себастьян Кастро ест на завтрак торресно.

– Это ложь, комиссар. Он только притворяется, что жует, а сам украдкой их выплевывает. После завтрака блюдо со шкварками стоит нетронутым.

– Вам известно местонахождение Алонсо Кастро и его брата?

– Про это я ничего не знаю, но, если увижу их на улице, сразу же вам сообщу, – ответил Фернандо, не подозревая, что не просто видел их, но прямо-таки столкнулся с ними лицом к лицу.

– Я уж надеюсь. В любом случае вряд ли они разгуливают по Мадриду. Двое детей, выросших в роскоши, не вынесут уличной жизни, тем более что зима стоит лютая. Либо они где-то прячутся, либо их кто-то приютил. Я заметил, с какой нежностью относятся