Мертвые души не поют - Юсси Адлер-Ольсен

Коре мельком глянул на Томми. — Знаю, — вздохнул он. — Мне следователи сказали то же самое.

— Они велели мне составить список всех ребят из хора, кого я смогу вспомнить.

— Мне тоже. — Коре откинулся на спинку кресла. — Думаю, это мера предосторожности. Вдруг кто-то действительно затаил злобу на школу Лаврентия? Обиженный ученик, уволенный сотрудник... черт его знает.

В трубке повисла тишина. Пауза затянулась настолько, что Коре неуверенно позвал: — Алло?

— А может, этот человек ненавидит конкретно нас, — раздалось в динамике.

— Нас? Что ты имеешь в виду?

И снова долгая пауза. — Ты разве не помнишь, что мы натворили?

Брови Коре взлетели к самым волосам: — Что мы сделали? Кто — мы? О чем ты вообще говоришь?

— Ты, я, Конрад. И Томми. В загородном лагерном лесу... точнее, в лагере. Ночью в лесу.

Томми почувствовал, как мысли лихорадочно уносятся в прошлое, пытаясь воскресить сцены тридцатилетней давности, лица и события. Но разве это было возможно? Он ведь годами заставлял себя забыть то время. Стереть из памяти. Он стал совсем другим человеком, добился успеха. По крайней мере, до недавних пор...

— Сольвиг, черт тебя дери! — выкрикнул Ванг так громко, что и Коре, и Томми вздрогнули.

— Сольвиг?.. — На лице Коре отразилась напряженная мыслительная работа. — Ты имеешь в виду Якоба Сольвига?

Ответом было молчание. — Мы сломали этого мальчишку, — наконец тихо произнес Ванг. Его голос звучал глухо, почти как шелест. — Мы забрали у него всё в ту ночь. Привязали к дереву. Сбросили в озеро. Закидали камнями. А потом... Ты разве не помнишь, что случилось на балконе? — Ванг судорожно вздохнул, будто едва сдерживал слезы. — Я просто подумал...

— О чем ты подумал?

— Мне до безумия стыдно за то, что мы натворили. Я никому никогда об этом не рассказывал. И копам говорить не хочу. Но я думаю, не пойти ли мне всё же... — Голос Ванга оборвался на полуслове. Коре нажал пальцем на красную кнопку отбоя.

Томми уставился на него: — Ты сбросил вызов... Какого черта ты творишь?

Коре дважды постучал пальцем по виску: — У тебя что, крыша поехала? Я должен немедленно позвонить тому следователю, чтобы они проверили этого Сольвига!

— Постой! — Томми схватил Коре за руку. — Давай сначала подумаем!

— Подумаем? — Коре повернулся к нему.

И снова этот взгляд — будто Томми пустое место, ничтожество, грязь на его дорогом ковре ручной работы. Но ведь это сам Коре ничего не понимал! Коре стоял с трубкой в руке и не соображал, что держит смертельное оружие. Один звонок мог погубить Томми. Если Коре сейчас наберет номер следователя и расскажет, что Томми шантажируют, это станет первым шагом в пропасть, которая утянет Томми на самое дно ада.

«Чем вам угрожают?» — спросят копы. И ему придется рассказать им о той ночи десять лет назад. Придется рассказать о Мире. Придется признаться во всем Катрин. Он сядет в тюрьму на долгие годы, он...

— Да это ведь наверняка этот Якоб Сольвиг тебя и шантажирует, черт тебя дери! Неужели ты не понимаешь?! — заорал Коре. — Соберись наконец, маменькин ты сынок!

Томми поднял глаза. Перед ним всё плыло, щеки были мокрыми — он плакал, даже не заметив этого.

— Сопли утри, плакса. Иди в ванную, возьми салфетку. А я звоню! — Коре отвернулся от него, достал из кармана визитку, быстро скользнул по ней взглядом и принялся набирать номер.

И тогда Томми с удивлением увидел, как его собственная рука взмывает в воздух.

Ночью он будет без конца твердить себе, что вовсе этого не хотел. Что просто поднял руку. Замахнулся, чтобы помешать Коре набрать номер. Что в ту секунду он совершенно забыл, что держит в кулаке спортивную сумку, сквозь тонкий нейлон которой намертво сжимает рукоять железной дубинки.

Все звуки мгновенно смолкли, когда сумка взлетела над его головой. Раздался лишь тихий свист рассекаемого воздуха, прежде чем тяжелый предмет обрушился на плечо Коре.

Коре тоже вел себя удивительно тихо. Он должен был закричать от боли, ведь его плечо неестественно обвисло, опустившись сантиметров на пять ниже обычного. Но он молчал, тупо глядя на свое раздробленное плечо и на зажатый в руке телефон, который не мог ни поднести к уху, ни выпустить.

Он повернулся к Томми, и Томми поймал себя на том, что наслаждается этой секундой. Обычно, стоило ему совершить хоть какую-то оплошность, Коре сразу обрушивался на него со своим высокомерием и презрением. Начинал орать: «Какого хрена ты творишь?», «Ты совсем идиот?» или «И это твоя благодарность за всё, что я для тебя сделал?». Именно так он всегда разговаривал с Томми, когда злился, и Томми покорно сносил эти унижения почти сорок лет. Но только не сегодня.

— Какого черта... — выдавил Коре с таким ужасом в голосе, словно перед ним стояла сама Смерть. И это принесло Томми странное удовлетворение. Власть наконец-то переменилась.

Томми словно в замедленной съемке видел, как Коре покачнулся и сделал шаг к полуоткрытому ящику письменного стола. Он видел, как тот потянулся внутрь, пытаясь нащупать свой револьвер — оружие, которое он достал без малейших усилий, в то время как сам Томми не смог справиться с такой простой задачей.

И тогда это повторилось. Снова тихий свист рассекаемого воздуха, когда сумка с дубинкой прочертила полукруг.

Он ожидал услышать глухой удар, треск кости, похожий на то, как бегемот раздавливает челюстями арбуз. Но звук оказался иным. Череп Коре хрустнул, точно хрупкое безе, когда дубинка обрушилась на него. Сухой, тихий хруст.

Глухой стук раздался лишь тогда, когда Коре завалился набок, не сгибая ног и даже не попытавшись выставить вперед руки. Он рухнул плашмя, словно подрубленное дерево.

Томми стоял и смотрел на него — на его расколотую голову, удивленно застывшее лицо и пальцы, всё еще сжимавшие мобильный телефон. Смотрел до тех пор, пока экран телефона снова не загорелся и не завибрировал, выскользнув из ослабевшей руки Коре.

Суббота, 21 октября 2023 года

Глава 57

Карл

За те пятнадцать лет, что Карл знал Розу, она сменила немало обличий, как хамелеон. Сегодня — прическа панка, завтра — готический макияж, послезавтра — тирольский наряд. Она была, как любил