Мертвые души не поют - Юсси Адлер-Ольсен

выражаться Ассад, похожа на трехгорбого верблюда: ехать неудобно, но ни с кем не спутаешь. И сейчас она с решимостью танка шагала к служебному входу Управления полиции.

Карлу было совершенно не свойственно вставать так рано, тем более в субботу. Но вчерашний вечерний визит к молодой женщине в центре Копенгагена напрочь лишил его сна. Он так отчаянно ворочался на их двуспальной кровати, что в конце концов Мона велела ему убираться из спальни, пойти погулять или заняться чем угодно — лишь бы не крутиться у нее под боком.

Так что Карл поднялся, включил компьютер и провел несколько ночных часов, изучая газетные архивы и сайты светской хроники. Теперь у него были новости для коллег из отдела «Q», причем срочные.

— Бу! — сказал он, нагнав Розу.

Она резко обернулась:

— Опять ты!

— Да я просто соскучился по тебе, Розочка, — попытался улыбнуться он, но выражение ее лица по-прежнему напоминало жидкость, которую можно разливать по бутылкам и продавать как средство для прочистки труб.

— Неужели вы, мужики, думаете, что мы, женщины, ведемся на эти ваши сладкие речи? Ты пройдешь со мной только потому, что принес булочки. — Она указала на коричневый бумажный пакет в его руке и приложила пропуск к сканеру, открывая решетчатую дверь. — И откуда ты вообще узнал, что я сегодня здесь? Остальные скоро придут. Мы с Хеленой вчера были в Северной Ютландии, Ассад — в клинике. У нас куча дел, — огрызнулась она.

— Я вчера поздно вечером переписывался с Ассадом. Кажется, у меня есть зацепка, которая может вам пригодиться.

— Хм. И что за зацепка?

Они дошли до кабинета Розы, где Карл по-хозяйски развалился на диване.

— Вчера я побывал по старому адресу Миры Дам на улице Херлуфа Тролле. Выяснилось, что ее близкая подруга, Астрид Корнбек, до сих пор живет в той квартире. Сначала она даже разговаривать со мной не хотела — стоило мне упомянуть имя Миры, как она чуть не захлопнула дверь у меня перед носом.

— Ну, на твою физиономию большинство так реагирует, — Роза задумчиво разглядывала облупившийся лак на большом пальце руки.

— Она выглядела испуганной. Виноватой. И, как оказалось, знала о личной жизни Миры гораздо больше, чем ее родители.

— Разве бывает иначе? — проворчала Роза.

— Пожалуй. У Миры была тайна. Мне пришлось поклясться могилой моей покойной бывшей тещи, что я никому об этом не расскажу.

— Бывшей тещи? Мать Вигги умерла?

— Да нет, Карла вылита из оцинкованной стали. Она переживет любое цунами или пандемию, пока у нее под рукой есть халат, сигареты и портвейн. — Карл пожал плечами. — Но выяснилось, что у Миры перед смертью действительно был мужчина. Хотя «парень» — слишком простое слово для этого, их отношения по ряду причин держались в строжайшем секрете.

— Женатый? — Роза беспокойно заерзала на стуле.

— Именно.

— Типично, — фыркнула она. — Мужчинам вечно мало одной женщины.

Карл предпочел проглотить колкость насчет аппетитов самой Розы по части противоположного пола. Насколько он знал, она и сама частенько крутила романы с несколькими мужчинами одновременно.

— И это еще не всё. По словам Астрид, в ночь своей гибели Мира была с ним. Ее вообще не должно было быть в машине в тот час. Они с любовником забронировали номер в отеле, но Астрид считает, что они поссорились.

— Почему же она не рассказала об этом родителям Миры? — Роза нахмурилась.

— Чтобы защитить этого человека. Она считает, что он и так понес достаточное наказание. После той ночи его жизнь и карьера рухнули.

— Какая карьера?

— И вот тут начинается самое интересное. Как ты знаешь, Мира состояла в молодежном политическом союзе, а этот мужчина, по словам Астрид, был весьма влиятельным политиком. Депутатом парламента. И лет на десять старше нее.

— Похоже на обычное использование служебного положения. Юная начинающая активистка и влиятельный дееспособный чиновник? Типичный скандал с домогательствами.

Карл пожал плечами:

— Можно расценить и так, но Астрид уверяет, что Мира была безумно влюблена. И это было взаимно.

— И кто он такой?

— Вот на этом вопросе она намертво замкнулась. Сказать наотрез отказалась. — Карл развел руками. — Я честно пытался надавить, но в конце концов она пригрозила позвонить начальнику полиции и заявить, что я занимаюсь самоуправством без значка. За прошедшие десять лет эта девица, к несчастью, успела выучиться на адвоката.

Роза уставилась на него отсутствующим взглядом:

— И это всё? Никаких имен? Какого черта ты тогда пришел, Карл? В чем смысл?

— Смысл в том, что газетная вырезка об аварии Миры в том фургоне оказалась не случайно.

— Да запросто могла. Ей могли просто застелить пол или использовать для утепления стен, откуда мне знать.

— Роза... В нашем отделе не принято отмахиваться от ключевых улик как от совпадений, пока мы досконально всё не проверим! Ты-то это должна знать лучше всех. — Карл поднялся. — Так что ночью я залез в интернет.

— Надо же, — сухо отозвалась она. — Неужели в 2023 году Карл Мёрк наконец-то открыл для себя интернет?

Карл подавил вздох. Если она продолжит источать яд в таких объемах, трубы вентиляции под потолком покроются ржавчиной, а штукатурка в коридоре осыплется.

— Всё предельно просто, Роза. Какая главная политическая сенсация гремела в те дни, когда погибла Мира, десять лет назад?

— Мы что, в викторину играем? — Роза потерла лицо.

— Тогдашний министр здравоохранения, восходящая звезда «Новых демократов» Томми Эккерт попался пьяным за рулем и был вынужден со скандалом покинуть пост и парламент.

Роза резко вскинула голову, в ее глазах вспыхнул азарт.

— Чуть не забыл, я же принес тебе гостинец. — Карл открыл коричневый бумажный пакет, достал две пластиковые бутылки с зеленым содержимым и поставил перед Розой.

— На выпечку это мало похоже, Карл. — Она уставилась на бутылки так, будто перед ней лежали боевые гранаты со снятой чекой.

— Это свежевыжатый сок, сплошные витамины. Тут имбирь, сельдерей, шпинат, яблоко и капуста. — Он постарался отвести взгляд от бутылок. Жидкость внутри больше всего напоминала болотную жижу или воду из скважины у химзавода.

— Капуста? Мне только лишних газов в желудке не хватало. — Она потерла живот в районе пупка.

— Роза, ты же знаешь, что можешь поговорить со мной. Или с Ассадом. Ты кажешься