Полное собрание рассказов - Майкл Коннелли

— Не переживай. Я все улажу. Так или иначе, все получится. Информация, которую ты мне дала, очень поможет. Я разберусь со статьями кодекса и проверю все сегодня вечером.

— Хорошо. Надеюсь, Мик. Кстати, за что тебя отстраняли раньше? Я не знала об этом, когда нанимала тебя.

— Это длинная история, и это было давно. Просто надень одежду, и если Томми расстроится, я с ним поговорю. У тебя же бывают клиенты, которые приходят сюда просто поговорить, правда?

— Да, но они все равно платят.

— Ну, я не плачу. Это ты мне платишь. Встреча здесь была плохой идеей.

Я подобрал с пола ее стринги и шелковую кофточку и бросил ей. Она надула губки в притворной обиде и начала одеваться. Я бросил последний взгляд на ее хирургически увеличенную грудь, прежде чем она исчезла под леопардовой кофточкой. Я представил, как она однажды будет стоять перед присяжными, и подумал, что после окончания юридической школы у нее все получится.

— Сколько это будет стоить? — спросила она.

— Две с половиной тысячи для начала, оплата сейчас. Могу принять чек или карту. Завтра я встречаюсь с Сайвером, и если на этом все закончится, то это все. Если дело пойдет дальше, будешь платить по ходу. Всё работает как здесь.

Она встала, чтобы натянуть стринги. Лобковые волосы были выбриты и подстрижены в темный треугольник размером не больше спичечного коробка. На них была блестящая пыль, чтобы сценические огни заставляли этот идеальный треугольник сиять.

— Уверен, что не хочешь взять натурой? — спросила она.

— Прости, милая. Мужчине нужно есть.

Как только она защелкнула стринги сзади, она шагнула ко мне и наклонилась в отработанном движении, от которого ее каштановые локоны упали мне на плечи.

— Мужчине нужно есть и киску, — прошептала она мне на ухо.

— Ну, это тоже. Но я все же думаю, что на этот раз возьму деньги.

— Ты не знаешь, что теряешь.

Она выпрямилась, подняла правую ногу, сняла туфлю на шпильке. На мгновение она покачнулась, но затем устояла на одной ноге. Из носка туфли она вытащила пачку денег. Все купюры были по сто долларов. Она отсчитала двадцать пять и дала их мне.

— Я выпишу тебе квитанцию. Это все ты заработала сегодня?

— И даже больше.

Я покачал головой.

— Ты идешь в неверном направлении, если собираешься бросить это ради юридической практики.

— Не важно. Мне нужна подстраховка. Мне скоро тридцать. А когда теряешь привлекательность, она уходит быстро.

Я оценил ее плоский живот, тонкие бедра и ловкость, с которой она подняла ногу и снова надела шпильку.

— Не думаю, что ты что-то теряешь.

— Ты милый. Но это игра для молодых девушек.

Она наклонилась и поцеловала меня в щеку.

— Знаешь что? — сказала она. — Спорим, это первый раз в истории этого места, когда девушка заплатила парню в приватной кабинке.

Я улыбнулся и засунул две свои сотни под подвязку на ее бедре.

— Вот. Профессиональная скидка. Раз ты в юридической школе и всё такое.

Она быстро скользнула обратно ко мне на колени и пару раз подпрыгнула.

— Спасибо, милый. Это обрадует Томми. Но ты уверен, что я не могу что-то для тебя сделать? Кажется, ты начинаешь чувствовать желание.

Она еще пару раз подпрыгнула, точно прицелившись в нужное место. Она явно чувствовала мое желание.

— Рад, что Томми будет доволен. Но мне пора.

Поздним утром следующего дня я вошел в офис Дина Сайвера в офисе окружного прокурора в пристройке суда Санта-Моники. В одной руке я нес портфель, в другой — пакет из закусочной Джерри. Важнее файлов в моем портфеле были сэндвичи в пакете. Грудинка на поджаренных бейглах с маком. Это было то, что мы всегда ели. Когда я приходил к Сайверу по делу, я всегда приходил поздно утром и всегда приносил обед.

Сайвер был пожизненным служащим, который всегда называл вещи своими именами, невзирая на капризы политики и общественной морали. Это объясняло, почему после двадцати двух лет в офисе окружного прокурора он все еще занимался делами о проступках, возникших в некорпоративных районах западного округа.

Это также объясняло, почему мы были друзьями. Дин Сайвер по-прежнему называл вещи своими именами.

Я не был здесь какое-то время, но его офис нисколько не изменился. У него было столько дел и столько папок, наваленных на столе и перед ним, что они образовывали сплошную стену, за которой он сидел. Он поднял глаза и посмотрел на меня поверх этой стены.

— Так, так, так. Микки Холлер.

Я протянул руку через стену папок и поставил пакет на небольшое свободное место, которое он держал чистым.

— Как обычно, — сказал я.

Он не тронул пакет. Он откинулся назад и посмотрел на него, будто это был подозрительный сверток.

— Как обычно? — сказал он. — Это подразумевает рутину, Холлер. Но это не рутина. Я не видел тебя как минимум год. Где ты был?

— Занят — и стараюсь избегать проступков. За них не платят.

Я сел на стул с посетительской стороны его стола. Стена из папок закрывала большую часть его лица. Я видел только его глаза. Наконец он смягчился, наклонился вперед, и я услышал, как он открывает пакет. Вскоре через стену мне передали завернутый сэндвич. Затем салфетку. Затем банку газировки. Затем голова Сайвера исчезла из виду, когда он наклонился, чтобы откусить первый кусок сэндвича.

— Из твоего офиса звонили, — сказал он, прожевывая и проглотив. — Ты представляешь некую Линду Сандовал по обвинению в непристойном обнажении, и ты хочешь обсудить сделку, прежде чем я даже подам дело. Помни, Холлер, у меня есть