Полное собрание рассказов - Майкл Коннелли

— Что у нас, Нокс? — спросил он.

Прозвище Фицджеральда было примером лаконичности полиции. В департаменте все сокращали до аббревиатур или самых коротких терминов. Это касалось и прозвищ. Боб Фицджеральд изначально получил кличку Бобнокс за свой напористый характер, особенно с новичками-женщинами. Со временем это сократилось до просто Нокс.

— У нас тут на полу Джеймс Барклай, — сказал Фицджеральд. — Гендиректор студии «Арчуэй». Вернее, был гендиректором. Сейчас он не в лучшей форме. Мертв. А его жена, Нэнси Дево, сидит в кабинете на другой стороне дома с адвокатом.

— Что она говорит о случившемся?

— Ничего не говорит, Гарри. Ее адвокат не дает ей говорить. Так что мы пока не знаем, что, черт возьми, произошло. Поэтому тебе и платят большие деньги, верно?

— Верно, — сказал Босх. — Когда появился адвокат?

— Уже был здесь, когда мои ребята приехали по вызову 911. Адвокат, кстати, и звонил. Сказал, что это несчастный случай. Хотя, если спросить меня, на несчастный случай не похоже.

Босх проигнорировал детективные выводы Фицджеральда. Никто его не спрашивал.

— Как зовут адвоката?

— Клингер — идеальное имя для адвоката, если меня спросить. Имя не узнал.

Босх не помнил адвоката по фамилии Клингер из прошлых дел. Скорее всего, это семейный юрист. Люди на таком уровне обычно не держат адвокатов по уголовным делам на постоянке.

— Ладно, Нокс.

Он повернулся к напарнику.

— Джерри, иди туда и начни с ней, — сказал он. — Посмотри, позволит ли адвокат ей говорить с детективом. Я сначала осмотрю место и встречусь с тобой там.

— Звучит как план, — сказал Эдгар.

Он развернулся и пошел обратно через двойные гостиные. Босх посмотрел на Фицджеральда.

— Ты пустишь меня внутрь, или мы так и будем стоять весь день?

Фицджеральд пожал плечами, постучал раз в дверь и открыл ее.

— И это меня называют Ноксом, — сказал он, когда Босх проходил мимо.

Босх вошел в библиотеку и увидел команду коронера — криминалиста и фотографа — работающих вокруг тела мужчины, лежащего на полу у кирпичного камина. Мертвец был полностью одет: джинсы, рубашка для гольфа, туфли, носки. Босх узнал заместителя коронера и сразу обрадовался. Арт Дойл был одним из самых тщательных патологоанатомов в офисе, где не хватало персонала и царил низкий моральный дух. Но важнее его работы в морге была его работа на местах преступлений. Он был настоящим художником места преступления, так хорошо интерпретировал физические нюансы убийства, что годами носил прозвище, которое нельзя было сократить или упростить — в качестве дани уважения.

Равноценной его мастерству была готовность делиться выводами и обсуждать возможности с детективами на месте. Это было редкостью. Многие заместители коронеров, боясь ошибиться, говорить не по делу или столкнуться с гневом адвоката защиты в суде, не решались комментировать возможную причину смерти на месте преступления — даже если тело лежало на дне бассейна.

Дойл манипулировал головой мертвеца, поворачивая ее вправо и влево, держа обеими руками в перчатках. Затем он опустил руки ниже и прощупал шею. Босх услышал, как он сказал своему помощнику, что ригор мортис[60] отступил. Помощник сделал пометку на планшете.

Прежде чем подойти к телу, Босх решил осмотреть обстановку. Все четыре стены библиотеки были заставлены книжными шкафами от пола до потолка. Темные деревянные шкафы высотой десять футов, с латунной перекладиной вдоль верхних полок и лестницей на колесах для доступа к книгам наверху. Шкафы обрамляли два окна на одной стене и французские двери на соседней. Одна из дверей была открыта, и стекло рядом с ручкой было разбито, осколки рассыпаны по темному дубовому полу. За самым дальним осколком лежал белый камень размером с картофелину — орудие, использованное для взлома.

Осторожно, чтобы не наступить на осколки, Босх вышел через дверь, не касаясь ее, на очередной огромный двор с идеально ухоженной лужайкой и мерцающим голубым бассейном. Он отметил, как тихо здесь, так высоко над городом. Тишина была почти жуткой.

После минутного размышления Босх повернулся, чтобы вернуться, и заметил белые камни, обрамляющие границу между газоном и полосой посадок вдоль дома. Он увидел место, откуда взяли камень для взлома. Тот, кто это сделал, не планировал заранее. Камень был импровизацией.

Босх вернулся через открытую дверь и посмотрел, заметил ли его Дойл. Тот не заметил. Но Босх знал по опыту, что нужно спросить разрешения подойти к телу. Он достал из левого кармана пиджака латексные перчатки и надел их, громко щелкнув резиной, чтобы привлечь внимание Дойла.

Не сработало. Босх откашлялся и сказал:

— Шерлок?

Дойл закончил осмотр шеи и посмотрел на Босха.

— А, Гарри. Входи в наш маленький круг. Игра началась.

Он улыбнулся собственной шутке. Получив разрешение, Босх подошел и присел рядом с телом в позе бейсбольного ловца. Одну руку он опер на пол, чтобы не потерять равновесие и не упасть вперед. Только тогда он заметил глубокую рану на левой стороне лба мертвеца. То, что издалека он принял за плохой парик, оказалось волосами жертвы, пропитанными черной засохшей кровью.

— Ты рано сегодня, — сказал Дойл.

Босх кивнул.

— Всегда так, — ответил он. — Люблю зал отдела, когда он пуст. Пока все не начали приходить.

Дойл кивнул.

— Должно быть, трудно поддерживать этот режим сейчас, — сказал он. — Я имею в виду, когда ты оставляешь женщину в своей постели.

Босх посмотрел на Дойла, переведя взгляд с тела. Он подавил желание спросить, откуда, черт возьми, тот знает о Ханне. И снова посмотрел на тело.

— Ладно, что у нас тут, док?

— Мы видим очевидное,