Полное собрание рассказов - Майкл Коннелли

Гнев отразился на ее лице. Дуло снова начало подниматься.

— Все, что я должен сказать, — это одно слово, — сказал Босх. — Слово из одного слога.

— И что?

— И ты умрешь.

Она замерла, и ее глаза медленно поднялись от лица Босха к окнам над картотекой.

— Ты открыл жалюзи, — сказала она.

— Да.

Босх изучал две красные лазерные точки, которые играли на ее лице с тех пор, как она вошла в комнату: одна — высоко на лбу, другая — на подбородке. Босх знал, что лазеры не учитывают падение[58] пули, но это делали снайперы спецназа на крыше дома напротив. Точка на подбородке была выстрелом в сердце.

Гейблз, казалось, застыла, не в силах выбрать, жить ей или умереть.

— Ты могла бы многое нам рассказать, — сказал он. — Мы могли бы у тебя поучиться. Почему бы тебе не опустить пистолет, и мы сможем начать.

Он медленно начал наклоняться вперед, поднимая левую руку, чтобы взять пистолет.

— Я так не думаю, — сказала она.

Она подняла дуло, но он ничего не сказал. Он не думал, что она выстрелит.

Сразу же раздались три звука — звон разбитого стекла, когда пуля прошла сквозь окно; звук, похожий на падение рожка мороженого на тротуар, когда пуля прошла через ее грудь; и, затем, стук пули, ударившейся о дверную коробку позади нее.

Тонкий кровавый туман начал заполнять комнату.

Гейблз сделала шаг назад и посмотрела на свою грудь, опустив руки по бокам. Пистолет издал глухой звук, ударившись о ковер.

Она подняла на Босха растерянный взгляд. Напряженным голосом она задала свой последний вопрос.

— Что это было за слово?

Затем она опустилась на пол.

Не опускаясь ниже уровня картотечных шкафов, Босх вышел из-за стола и подошел к ней, лежащей на полу. Он убрал пистолет в сторону и посмотрел ей в глаза. Он знал, что ничего не сможет сделать. Пуля разорвала ее сердце.

— Вы ублюдки! — закричал он. — Я не говорил его! Не говорил этого слова!

Гейблз закрыла глаза, и Босху показалось, что ее больше нет.

— Все чисто! — сказал он. — Подозреваемый — десять семь[59]. Повторяю, подозреваемый — десять семь. Оружие, отбой.

Он начал вставать, но увидел, что Гейблз открыла глаза.

— Девять, — прошептала она, на губах выступила кровь.

Босх наклонился к ней.

— Что?

— Я убила девятерых.

Она кивнула и снова закрыла глаза. Он знал, что на этот раз её уже точно нет, но все равно кивнул.

Скрюченный человек

Дом по адресу находился в верхней части Доэни, за сторожкой и распашными воротами, охранявшими квартал особняков с ценниками от десяти миллионов и выше. Здесь жила городская знать. Киномагнаты и промышленные бароны, восседающие на вершине горы и взирающие на всех остальных. Но порой вся позолота и охрана не могли защитить от того, что таилось внутри. Гарри Босх показал свой жетон человеку в серой униформе у двери сторожки и ничего не сказал. Его ждали.

— Знаете, где это? — спросил охранник.

— Найду, — ответил Босх.

Шлагбаум открылся, и Босх проехал дальше.

— Его трудно будет пропустить, — заметил его напарник, Джерри Эдгар.

Босх двигался мимо поместий, раскинувшихся на южном хребте гор Санта-Моника. Обширные зеленые газоны, никогда не знавшие сорняков, потому что им это не требовалось. Он никогда не бывал в Доэни-Эстейтс, но его роскошь превзошла его ожидания. Здесь даже гостевые дома имели свои гостевые дома. Они проехали одно поместье с гаражом на восемь дверей для коллекции автомобилей владельца.

О вызове они знали лишь основное. Мужчина — человек из студии — мертв, а его жена — гораздо моложе — находится в доме.

Вскоре они подъехали к дому, у въезда на который стояли три патрульные машины. Перед ними был фургон коронера, а перед ним — машина, которая выглядела так, будто принадлежала этому месту, а не улице. Длинный, изящный «Мерседес»-купе цвета оникса. Потрепанный черный «Форд» Босха выглядел рядом с ним как мул рядом с жеребцом.

Эдгар тоже заметил это несоответствие и предложил объяснение:

— Мое предположение, Гарри? Она уже наняла адвоката.

Босх кивнул.

— Просто идеально.

Босх припарковался перед «Мерседесом», и они направились к подъездной дорожке, где у желтой ленты, натянутой между каменными львами по обе стороны серого булыжного въезда, стоял патрульный. Офицер записал их имена в журнал посещения места преступления.

Другой офицер стоял у двенадцатифутовых дверей, ведущих в дом. Он открыл одну створку.

— Сержант с командой коронера в библиотеке направо, — сказал офицер и, не удержавшись, добавил: — Можете поверить в это место?

Он посмотрел на Эдгара, задавая вопрос. Оба были темнокожими, и офицер, похоже, считал, что только другой темнокожий может оценить эту чрезмерную роскошь.

— Кто вообще держит библиотеку в своем доме? — ответил Эдгар.

Они с Босхом вошли в дом, шагнув в прихожую, по площади не уступающую всему дому Босха. Босх посмотрел направо и увидел сержанта патруля, ответственного за место преступления, который скоро передаст командование Босху как ведущему детективу по убийствам.

Они прошли через гостиную, такую огромную, что в ней были два отдельных набора мебели, каждый со своим пианино и камином. Их разделял изысканный сервировочный стол, на котором стояла коллекция бутылок с янтарными жидкостями разных оттенков, явно слишком дорогими, чтобы Босх мог их опознать.

— Это что? — спросил Эдгар. — Одна сторона для дня, другая для ночи? Это место слишком.

Босх не ответил. Сержант Боб