Полное собрание рассказов - Майкл Коннелли

— Здравствуй, адвокат. Есть новости?

Она заняла другой стул за столиком.

— Конечно, есть, — сказал я. — Новость в том, что твое исследование было превосходным, а стратегия — отличной. Прокурор купился. Он купился на всё.

Она замерла на мгновение, будто наслаждаясь невидимым сиянием.

— Каков точный исход дела?

— Оно исчезает. Полностью.

— А что с записью об аресте?

— Я вернусь через пару месяцев и добьюсь ее снятия. Записи не будет.

— Вау. Я молодец.

— Это точно. И не забывай, я тоже сыграл небольшую роль.

— Спасибо, Микки. Ты сделал мой вечер.

— Да, ну, я надеялся, что ты сделаешь мой.

— Что ты имеешь в виду?

— Я думал о том, что ты сказала вчера вечером.

— О чем?

— О том, что человеку нужно есть киску.

Она улыбнулась так, как улыбаются все женщины, — так, что ясно, что этого не будет.

— Это было вчера, Микки. Сегодня — совсем другой мир.

Она соскользнула со стула и обошла столик ко мне. Поцеловала меня в щеку так же, как только что целовала больших дарителей, тех простофиль, которые засовывали двадцатки в ее подвязку.

— Береги себя, малыш, — сказала она.

Она начала скользить прочь от столика.

— Погоди. А как насчет приватной кабинки? Я думал, может, мы могли бы туда вернуться…

Она оглянулась на меня.

— За кабинку нужно платить, сладенький.

— У меня все еще есть деньги, которые ты мне вчера дала.

Она замерла на мгновение, выражение ее лица стало жестким в красном свете, отражающемся от зеркал в клубе.

— Хорошо. Тогда пойдем, сделаем Томми счастливым.

Она вернулась и взяла меня за галстук. И повела меня к задним комнатам, и всю дорогу я думал, что нет сомнений — она будет лучше адвокатом, чем стриптизершей. Однажды она станет просто убийственной в суде.

Палёные спички 

Лифт в здании суда был словно банка сардин, набитая людьми и пропитанная коллективным дыханием отчаяния и неудачи. Никто здесь никогда не выходил победителем. Все спускались вниз в тишине и поражении. Как и я. Я только что получил вердикт «виновен по всем пунктам» после двухнедельного судебного процесса в высшем суде. Вся эта работа, все эти планы — и я не смог переубедить ни одного присяжного ни по одному пункту. Мой клиент отправится в тюрьму на очень, очень долгий срок, и я ничего не мог с этим поделать. Его дело и апелляцию теперь передадут кому-то другому. И я не удивлюсь, если апелляцию построят на основании неэффективной помощи адвоката. Я проиграл дело. Виновен клиент на самом деле или нет, всегда винят адвоката.

Я старался задержать дыхание в лифте. Всегда стараюсь и всегда не справляюсь. Он движется так медленно, останавливаясь почти на каждом этаже. Другие, надеющиеся сбежать из этого места, толпятся в коридоре, когда двери раздвигаются, и на их лицах появляется выражение очередного поражения, когда они понимают, что мест нет и придется ждать еще.

Наконец, мы добрались до вестибюля, и я протолкался наружу через медленные тела. Я направился к выходу на Темпл, а затем начал искать «Линкольн».

Повернул направо на Спринг — там обычно ждали водители — и проверил номера на ряде «Линкольнов» у обочины. Там были LEGLWIZ [ЗКНВОЛШ], затем LV2RGUE, LNCNLAW [ЛНКЛНАДВ] и, наконец, IWALKEM [~ЯПРОВЁЛИХ]. Говорят, подражание — это самая искренняя форма лести, но иногда найти свою машину становится сложно. Так бывает, когда по одному из твоих выигранных дел снимают фильм. Но та победа и слава фильма казались далекими огнями на далеком берегу, пока я шел к своей машине.

Я огляделся, но Сиско не стоял на своем обычном месте на тротуаре, болтая с другими водителями. Это и его молчание на мое сообщение о том, что я спускаюсь, должно было насторожить меня, что что-то не так, но я это пропустил, как, похоже, пропускал все остальное. Я думал о вердикте — полное поражение по всем пунктам было таким же заявлением об адвокате, как и о подсудимом. Мне нужно было подумать, и я уже начал, когда открыл заднюю пассажирскую дверь и сел.

Скользнув с портфелем в руке на свое привычное место на заднем сиденье, я увидел мужчину, сидящего с другой стороны машины. Он перевел прицел никелированного пистолета с затылка моего водителя на меня.

— Садись, — сказал он. — Закрой дверь.

Я поставил портфель на пол и поднял руки в жесте подчинения. Никаких резких движений с моей стороны.

— Хорошо, хорошо, без проблем, — сказал я голосом, настолько спокойным, насколько смог.

Образы зала суда и мертвый взгляд старшины присяжных на меня, пока клерк зачитывал вердикт, быстро исчезли. Держа глаза на вооруженном человеке, я потянулся назад к двери и закрыл ее. Закрывая, я понял, что узнаю этого человека. Я не мог его вспомнить, но предположил, что он отец, брат или муж одной из жертв моих клиентов-агрессоров. Лицо из зала суда, кто-то, кто смотрел, как я пытаюсь превратить злодея в жертву за счет его погибшего или пострадавшего близкого. Он не мог добраться до преступника, потому что тот, вероятно, был в тюрьме. Поэтому он добрался до меня.

— Хорошо, — сказал я. — Что теперь? Что мы делаем?

Мужчина повернул пистолет и ударил им по подголовнику за Сиско, чтобы привлечь его внимание.

— Поехали, — сказал он.

— Куда? — спросил Сиско, потянувшись вперед и заводя машину.

Деннис «Сиско» Войцеховски был очень способным следователем и телохранителем. Он вел машину только потому, что недавняя операция на колене не давала ему ездить на «Харлее» и ограничивала