Полное собрание рассказов - Майкл Коннелли

— На самом деле, никакой сделки. Я хочу обсудить, как сделать так, чтобы дело полностью исчезло. До подачи.

Голова Сайвера резко поднялась, и он посмотрел на меня.

— Эта девица была поймана совершенно голой на Брод-Бич. Она эксгибиционистка, Холлер. Это железное обвинение. Почему я должен его убрать? О, погоди, не говори. Я понял. Сэндвич — это взятка. Ты работаешь с ФБР в очередном расследовании коррупции в системе правосудия. Я не знал, что это называется «Операция "Грудинка"».

Я улыбнулся, но покачал головой.

— Расстегни рубашку, — сказал Сайвер. — Покажи мне провод.

— Успокойся, Сайвер. Позволь спросить, ты вытащил дело после звонка из моего офиса?

— Да, вытащил.

— Ты читал отчет об аресте от помощника шерифа и сравнивал информацию со статьей?

Его брови сошлись от любопытства.

— Я читал отчет об аресте. Статья у меня здесь.

Он постучал пальцем по виску.

— Тогда ты знаешь, что по статье помощник шерифа должен лично наблюдать нарушение закона, чтобы произвести арест за непристойное обнажение.

— Я это знаю, Холлер. Он наблюдал. В отчете сказано, что она вышла из воды полностью голой. Полностью, Мик. Это значит, на ней не было одежды. Думаю, можно сказать, что этот обученный в академии помощник шерифа обладал навыком заметить это различие. Кстати, ты знаешь, какая холодная сейчас вода в Тихом океане? Имеешь представление, что это сделало бы с сосками женщины?

— Это несущественно, но я понял. Но ты упускаешь суть. Прочитай отчет еще раз. Нет, погоди. Он у меня здесь. Я тебе прочту.

Я откусил первый кусок своего сэндвича и, жуя, вытащил папку из портфеля. Проглотив, я зачитал вслух краткое содержание ареста, которое я выделил, когда просматривал дело накануне.

— Подозреваемая Линда Сандовал, двадцати девяти лет, находилась в воде, когда на вызов прибыл помощник шерифа. Несколько свидетелей указали на нее. Помощник шерифа приказал подозреваемой выйти из воды, и она несколько раз отказалась. Помощник шерифа в итоге заручился помощью спасателей Кеннеди и Вальдеса, и подозреваемая была физически извлечена из океана, когда и подтвердили, что она была полностью голой. Подозреваемая на этом этапе добровольно оделась, была арестована и доставлена в участок. Подозреваемая вела себя вербально агрессивно по отношению к помощнику шерифа во время ареста и транспортировки.

Это было все, что я выделил, но этого было достаточно.

— У меня здесь то же самое, Холлер. Похоже на железное дело. Кстати, ты видел, что в графе «профессия» в листе ареста она указала «экзотическая танцовщица»? Она стриптизерша, и была там, избавляясь от линий загара, и нарушила закон.

— Ее профессия не имеет отношения к подаче дела, и тебе стоит еще раз взглянуть на отчет, Эйнштейн. Преступление непристойного обнажения было создано самим помощником шерифа.

— О чем ты говоришь?

— Не важно, что несколько свидетелей указали на нее или что они видели, как она резвилась голой в прибое. По статье помощник не может произвести арест на основании показаний свидетелей. Арестовывающий офицер должен лично наблюдать нарушение, чтобы произвести арест. Возьми кодекс и проверь.

— Мне не нужен кодекс. Помощник явно выполнил требования.

— Нет. Он явно не наблюдал нарушения, пока не заставил двух отважных спасателей вытащить ее из воды. Он явно создал преступление, а затем арестовал ее.

— Ты говоришь о защите на основании провокации? Это что, шутка?

— Это не провокация, но это недействительный арест. Помощник создал преступление, и это делает арест незаконным. Он также унизил ее, заставив вытащить из воды и выставить на всеобщее обозрение. Думаю, у нее есть основания для гражданского иска против округа.

— Это переговорный ход? Всеобщее обозрение? Она стриптизерша, ради бога. Это нелепо…

Он замолчал на полуслове, осознав, что я прав насчет того, что помощник создал нарушение закона. Его голова опустилась из виду, но я не думаю, что он откусил еще кусок сэндвича. Он перечитывал отчет об аресте и видел то, что я ему объяснял. Я ждал, и наконец он заговорил.

— Она стриптизерша, какая ей разница? Может, если ты примешь обвинение и подашь апелляцию, это привлечет внимание СМИ и будет полезно для бизнеса. Пусть признает вину без оспаривания, ожидая апелляции, а я позабочусь, чтобы ей дали легкое наказание. Но никаких гражданских исков. Это сделка.

Я покачал головой, но он этого не видел.

— Не могу, Дино. Она стриптизерша, но еще и студентка второго курса юридического в ЮКУ[61]. Так что она не может взять на себя обвинение и рисковать с апелляцией. Каждое юридическое бюро проверяет прошлое. Она не может прийти с пятном в досье. В некоторых штатах ей даже не разрешат сдавать экзамен на адвоката или практиковать. В некоторых штатах ей пришлось бы регистрироваться как сексуальному правонарушителю из-за этого.

— Тогда зачем она работает стриптизершей? Ей бы стоило где-нибудь работать клерком.

— ЮКУ чертовски дорогой, и она сама оплачивает учебу. Работает у шеста четыре вечера в неделю. Тебе бы стоило ее увидеть, чтобы поверить, но она зарабатывает стриптизом раз в десять больше, чем зарабатывала бы клерком.

Я на мгновение подумал о Линде Сандовал и идеальном треугольнике, движущемся в ритме на сцене. Я пожалел, что не принял ее предложение. И был уверен, что всегда буду жалеть.

— Тогда она будет зарабатывать стриптизом больше, чем практикой, — сказал Сайвер, возвращая меня к реальности.

— Ты тянешь время, Дин. Что ты собираешься делать?

— Ты просто хочешь, чтобы все это исчезло, да?

Я кивнул.

— Это плохой арест, — сказал я. — Ты отказываешься подавать дело, и все выигрывают. Досье моей клиентки остается чистым, и целостность системы правосудия сохраняется.

— Не смеши меня. Я все еще могу подать дело и держать ее в апелляциях, пока она не