Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

– Ах да, – спохватился я. – Я не из больницы.

Медленно, как у деревянной марионетки, голова на тоненькой шее повернулась ко мне. Теперь Алтея меня изучала. Она была черной, но сейчас ее кожа цветом походила на пепел, а губы были белыми и распухшими от герпеса. Я представил, как медсестра пытается взять у нее кровь – осторожно, чтобы в шприц не набился древний прах, а игла не сломалась во плоти умирающей женщины.

Алтее не нужно было говорить – вопрос читался в ее глазах.

– Меня зовут Трэвис Глазго. Мы с женой переехали в Уэстлейк в прошлом месяце. Живем в старом доме Дентманов… – Я не знал, что еще сказать, а взгляд женщины был безжалостным. Пришлось солгать: – Штейны передавали вам привет. Они хотели, чтобы я принес вам это.

Я протянул руки с цветком, словно желая вручить ей, хотя и понимал, что взять его Алтея не сможет.

Что-то в ее лице подсказало мне: она больше не помнила Штейнов. Мне на плечи словно гора обрушилась. Вся эта поездка, похоже, была ни к чему…

Алтея нахмурилась, скривила губы, пытаясь заговорить. Когда голос наконец зазвучал, он скрипел, как крышка гроба.

– Поставь цветы сюда, сынок, чтобы я их понюхала.

Я подошел к ее кровати и поставил горшок с цветком на маленький стальной столик. Еще на нем была фотография юноши в темно-синей академической шапочке и мантии. Я подумал, что это, возможно, ее сын – парень, с которым Эрл говорил по телефону.

– Как, вы говорите, вас зовут?

– Трэвис Глазго. Надеюсь, я не помешал вам, мэм.

Высохшими ладонями она разгладила одеяло на коленях; в одной тонкой, как веточка, руке торчала капельница.

– А разве похоже, что я занята?

Я криво ей улыбнулся:

– Нет, мэм.

Ее нижняя губа дрогнула, она нахмурилась и спросила:

– Где, говоришь, ты живешь?

– В старом доме Дентманов в Уэстлейке – том, что на озере.

– В старом доме Дентманов, – повторила Алтея. Я не смог понять, вопрос ли это.

– Вы ведь учили мальчика Дентманов, да? Илайджу Дентмана?

Несмотря на болезнь, Алтея прекрасно все воспринимала. Мой вопрос чем-то задел ее, и между нами повисло молчание. Возможно, она обдумывала, что ответить, и недоумевала, почему я говорю об этом.

Наконец она спросила:

– Ты друг Дентманов?

– Не совсем, мэм. Я ничего о них не знал, пока не переехал в дом, где они жили.

– Так почему ты пришел? Я люблю общение, но этого понять не могу. Проделать такой путь только для того, чтобы привезти мне чужой цветок…

Я нервно улыбнулся, и Алтея улыбнулась в ответ. Открылись желтые, будто бы пластиковые, зубы скелета. Трупа.

Мои руки (как всегда – предатели) вытягивали из куртки нитку. Заметив это, я начал расстегивать молнию, но остановился на середине.

– Не возражаете, если мы немного поговорим?

– Майкл единственный, кто приходит меня навестить, – слабо проговорила она. – И он никаких цветов не приносит. Так что посиди со мной… если я тебя не утомляю.

Я снял куртку и повесил ее на спинку металлического складного стула, стоявшего рядом со столиком. Сел и вновь взглянул на фотографию красивого юноши в академической шапочке и мантии.

– Это Майкл?

– Да, мой сын, – сказала Алтея, и на сей раз ее голос задрожал от эмоций. – Мое единственное дитя. Хороший мальчик. У каждого есть свои демоны, но он хороший.

– Красивый. Атлетичный.

– Это фото с его выпускного. Видишь? Он первый в моей семье выучился в колледже – со стипендией. Каково, а?

– Здорово.

– Ему просто надо найти себе работу получше. Непросто это сейчас – найти место без опыта.

– Он вас навещает?

– Бывает. Ему тяжело. Я его не виню.

– Моя мама умерла несколько лет назад – от рака груди. Она боролась, хоть было и трудно. И мне, и моему брату тоже… – Конечно, мне сразу вспомнились похороны и то, как Джоди вытаскивала меня, бьющегося в истерике, из дома Адама.

– У меня рак желудка, – поведала Алтея. – Они отрезают по кусочку: то здесь, то там. Чик-чик. Но боль не так уж страшна. Тошнота хуже. По утрам меня жутко мутит. Мне трудно есть. Иногда я даже не могу спать по ночам.

– И врачи ничем больше не могут вам помочь?

– А что еще делать? Что остается? Посмотри на эти ветки, – сказала она, очень осторожно вытягивая руки. Они выглядели как втулки рулона туалетной бумаги. Сеть толстых иссиня-черных вен проступала под полупрозрачной кожей. – Кожа да кости. Они тыкают в меня иголками, дырявят, как сито.

Алтея говорила не горько, в ее голосе даже звучала усмешка. Она вздохнула:

– Мы можем отправить людей на луну и посылать радиосигналы в космос, но не разгадали земных тайн – тех, что внутри нас самих.

– Мне очень жаль, – сказал я. – Если я вам мешаю, мне лучше уйти.

Алтея посмотрела так, словно хотела от меня отмахнуться.

– Смерть – это помеха. Люди просто дорожные знаки на пути. Но послушал бы ты, как мы обмениваемся нашими историями болезни – словно бейсбольными карточками! Кто захочет говорить о раке?

– Только не я.

– И не я. – Она посмотрела на меня, потом – на фотографию Майкла, словно изо всех сил пыталась найти некое сходство. – Кажется, ты сказал, что женат. Дети есть?

– Нет, мэм.

– Если хочешь остаться и поболтать, лучше брось эту вежливость, сынок. Я не твоя мама. Это оскорбительно.

– Простите. Не хотел вас обидеть.

Алтея откашлялась. Она кашляла долго, сотрясаясь всем телом. В груди утробно хрипело, глаза заслезились, по лицу побежали слезы. Под тоненькой кожей ужасающе отчетливо проступил череп. Наконец прочистив горло, она вытерла слезы тыльными сторонами ладоней и спросила:

– Как получилось, что ты пришел к странной даме, которую в жизни не видел?

У меня наготове уже была песенка – та, что я спел Айре и Нэнси, чтобы их умаслить… но, глядя на эту женщину, вдруг понял, что она легко раскусит ложь. Она может мне в душу заглянуть, подумал я, нисколько не сомневаясь.

– Вы верите в призраков? – Я не знал, что скажу, пока слова не вырвались у меня изо рта. Это был вопрос, который мне хотелось задать с самого приезда в Уэстлейк, но до сего момента я не думал, что смогу найти человека, способного на него ответить.

– В призраков? – переспросила Алтея, словно ослышалась.

– Ага, – сказал я. – Знаю, это звучит безумно.

– Ты ведь не из полиции?

– Нет, – сказал я и вспомнил: ты коп? Тебя послал Штроман? – Я писатель.

– Писатель, который хочет спросить старушку о призраках?

Я тепло улыбнулся и потер ладони, а потом зажал их между коленями.

– Вы знаете о том, что