Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

– Я скажу, кто может знать, где она сейчас, – перебила ее Айрин.

Теренс резко обернулся.

– Кому-то известно, где сейчас Джейн?

– Ну если кто и знает, то эта мелкая сопливая выскочка.

– Кого вы имеете в виду, Айрин? – осторожно спросила Элеонора.

– Избалованную дочку Алисии Зазнайки Уайтхолл.

– Дочь Джозефа Уайтхолла?

– Во-во.

Элеонора лихорадочно соображала. Выходит, Джейн и Джозеф Уайтхолл встретились благодаря его дочери. Дочерей было две, и, если детектива не подводила память, младшая была примерно того же возраста, что и Джейн.

– Вы думаете, что она поддерживает контакт с Люси Уайтхолл?

Айрин посмотрела на нее как на сумасшедшую.

– Нет, Люси еще хуже матери. Я о другой.

– О Гейл?

– Ага, о ней самой.

Элеонора немного растерялась.

– Откуда Гейл может знать, где находится Джейн?

– Начнем с того, что обе забрюхатели в одно и то же время. – Айрин посмотрела на Теренса, тот молча кивнул. – И я видела, как Гейл потихоньку выскользнула из моего дома, когда Джейн была на пятом или шестом месяце, с рожей как у кошки, наевшейся сметаны. «Здрасте, – думаю, – что тут вынюхивает мисс Соплюшка Уайтхолл?» Я проследила за ней с улицы, потом немного подождала, чтобы Джейн не догадалась, что я видела, как к ней приходила Гейл. И попала в точку – дочь ни словом не обмолвилась о ее визите. Правда, к тому времени мы уже редко друг с другом говорили. Однако у меня пропали кексы, а Джейн их не любит. Так что они как пить дать сидели и болтали, как пара кумушек.

– Гейл дружила с Джейн?

– Не знаю. Похоже на то. Однажды, примерно через месяц после звонка о смерти ребенка, я возвращалась домой из магазина и буквально нос к носу столкнулась с Гейл, идущей в другую сторону. Она толкала перед собой детскую коляску. Помню еще, у меня горло перехватило – у нее-то был свой ребенок, а мой внук или внучка… Гейл сто процентов знала, что Джейн понесла, поэтому мне не хотелось встречаться с ней взглядом, однако вам любой скажет, что я не хамка, и, когда мы поравнялись, я поздоровалась, но она повела себя так, будто стыдно было ей, а не мне, – опустила верх на коляске и не поднимала глаз, словно я была для нее пустым местом, и как кинется прочь – как крыса из мышеловки. А вернувшись домой, я нашла под дверью конверт с запиской.

– Что в ней было написано?

Айрин надула губы.

– Что с Джейн всё в порядке и что я могу не беспокоиться, но домой она не вернется. А в самом низу приписка: «Так вам и надо за то, как вы с ней обошлись». – Айрин стукнула кулаком по подлокотнику дивана. – Я делала для нее все, что было в моих силах, а она чем ответила? Попросила чертову Гейл Уайтхолл написать записку и тайком подсунуть под дверь, будто я кусок дерьма…

– Ты действительно сделала все, что могла, – поддакнул Теренс, причем, как видно, искренне.

– Записку мог написать кто-нибудь другой, – заметил Ожье.

– Не эту, – огрызнулась Айрин. – Когда я встретила Гейл в очередной раз, я напрямик ее спросила. У нее рожа покраснела, как задница бабуина. Притворилась, что не понимает, о чем идет речь, и выскочила из магазина как ошпаренная. Гейл – это вам не чертов Джеймс Бонд.

– Вы не пробовали встретиться с Гейл и по душам поговорить о Джейн? – мягко спросила Элеонора.

– Джейн четко дала понять, что не хочет иметь со мной дело, разве не ясно? Так что не знаю, у меня гордость тоже взыграла. – Айрин опять шмыгнула носом и повернулась к соседу. – Где мое чертово вино, Терри?

* * *

– Следующий визит – к Гейл Уайтхолл? – уточнил Ожье, когда они сели в машину.

Элеонора ответила не сразу, наблюдая, как Теренс Батлер выходит из своего дома с пакетом в руках и направляется по дорожке к двери Айрин. Прежде чем толкнуть ее, он помахал полицейским.

– Когда мы вернемся в участок, я хочу, чтобы вы навели о нем подробные справки.

– Об этом лощеном старом пердуне?

– Старый пердун соврал Айрин, сказав ей, что нам было известно о беременности Джейн.

– Нет, не соврал. Мы действительно об этом знали.

– Но он-то откуда взял, что мы знаем и чего не знаем? Кроме того, Батлер сказал Айрин, что не говорил нам о ребенке, в то время как на самом деле говорил.

Ожье пожал плечами.

– Просто хотел скрыть от Айрин, что сплетничает у нее за спиной.

– Не исключено, – медленно произнесла Элеонора. – Гипотетически он не имеет никакого отношения к ребенку Джейн. Тогда почему же так разволновался, узнав, что ребенок умер? И поспешил объявить, что был не в курсе отправления Джейн в Хэрроуфорд?

– Что значит «гипотетически»? Нам известно, что отец – Джозеф Уайтхолл. К тому же вы сами слышали, как она сказала… сосед был единственным, кто не делал подлостей, когда Джейн забеременела.

– Да, слышала. – Элеонора включила зажигание. – Все чесали языки насчет беременной Джейн, кроме доброго старого Теренса Батлера.

Отъезжая от бордюра и направляясь в участок, Элеонора вспомнила курс «Доверяй своему нутру». Якобы лекари много веков утверждали: «сообщения» внутренних органов – тошнота, понос, щекотка в животе – доказывают, что «нутро» знает больше тебя. И умный детектив полагается на эти сигналы не меньше, чем на другую информацию и конкретные свидетельства.

Преподаватель даже заявил, что, если детектив не доверяет собственному «нутру», значит, он не готов к работе и ему лучше сменить профессию. Опытный детектив должен уметь наблюдать за поведением подозреваемого, прислушиваться к его словам, слушать свой внутренний голос относительно виновности или невиновности, чтобы быстрее понять, кем следует заняться, а кого вообще вычеркнуть из списка подозрительных лиц. После этого препод показал пальцем прямо на Элеонору и заявил: «Однако речь не идет о так называемой женской интуиции. Я имею в виду реальные физические ощущения, нечто вроде инстинкта, только сильнее, намного сильнее. И почувствовать их можно вот тут». Он сжал кулак и ткнул им себе в низ живота. Элеонора неохотно с ним согласилась. В настоящую минуту у нее возникло именно такое чувство.

Она повернулась к Ожье.

– Попомните мои слова: с этим человеком что-то не так.

Джейн

1961 год

Весь следующий день я проспала. Три раза просыпалась от крика ребенка мистера Уайтхолла, затем вспоминала, что ребенок мистера Уайтхолла мертв, а плачет дочь Гейл Уайтхолл.

На следующий день голова становится как резиновая. Гейл признается,