Чумной Лис - Ольга Михайлова

Но разве в этом мире, где каждый борется за место под солнцем, существует искренность, не запятнанная корыстью?

__________________

[1] Три метра

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ОБЩИЕ ИНТЕРЕСЫ

Ворота Цзинфэн вели из императорского города Хуанчэн прямо в квартал Чунчжэнь, где располагались самые роскошные лавки богатейших антикваров, лучшие торговые и аукционные дома Восточного квартала. В воздухе здесь витал тонкий аромат сандала, смешанный с пряными нотками неведомых специй дальних земель. Торговые дома, чьи фасады украшали резные драконы и фениксы, манили покупателей блеском шёлка, мерцанием нефритовых украшений и манящим звоном серебряных колокольчиков. Их залы были наполнены старинными свитками давно исчезнувших династий, фарфором и бронзовыми изваяниями, хранящими тайны древних ритуалов, и богатые коллекционеры готовы были отдать целые состояния за возможность прикоснуться к этой магии времени.

В одном из таких антикварных салонов, чей вход был скрыт от шумных улиц пышным садом, в помещениях, отделенных от толпы резными панелями, встречались те, кто во чтобы то ни стало хотел сохранить приватность сделки, или те, кому нужно было поговорить без свидетелей. Сходились тут для приватной беседы как мужчины, так и женщины, так или иначе связанные с императорским дворцом.

Дочь главы дома Сун Линьсинь и Мэй из дома Ван встретились по взаимному договору. Они дружили с детства, а недавно их семьи породнились: единственный наследник рода Сун — Сун Хэлинь взял в жёны старшую сестру Мэй — Ван Чуи. Девицы часто встречались на семейных пиршествах, посещали богатые лавки и делились сплетнями, а последний год особенно сблизил их схожей бедой, ведь брат Сун Линьсинь женился на сестре Мэй отнюдь не по любви, а по приказу старейшины рода. Мэй же многие годы была влюблена в него и теперь должна была… просто улыбаться.

А Сун Линьсинь должна была вскоре выйти за брата Мэй, Ван Няньчуня. Няньчунь был расчетлив, хозяйственен и домовит, жаль только, женщины его никогда не интересовали. Впрочем, для рода Ван дурные склонности Няньчуня никакого значения не имели. Ему прикажут жениться, и он женится. Сама же Сун Линьсинь сходила с ума по красавцу Шэнь Панжуню, уже говорили о помолвке, но тот отверг её, предпочтя ей другую, и скоро, как говорили, у него должна состояться свадьба.

Сейчас Мэй торопливо заговорила, зная, что сообщенное ею будет небезразлично подруге.

— Ты слышала последнюю новость? Глава рода Шэнь намеревался отдать свою дочь, признанную красотку Шэнь Гоцинь, за старшего сына рода Цао, она согласилась, но теперь ни в какую! И знаешь, почему?

Сун Линьсинь подняла голову. Она против воли жадно ловила новости дома Шэнь, хоть они разрывали сердце.

— И почему же? — Линьсинь не могла не спросить, хоть и ненавидела себя за это.

— Потому что Шэнь Гоцинь влюбилась в Ханя Чжэньшаня! Любимца императрицы!

Сун Линьсинь замерла и поспешно поставила чашечку на чабань, боясь расплескать. Красавец Хань Чжэньшань, фаворит вдовствующей императрицы? Между ним и пожилой императрицей не было плотской связи, он считался всего лишь её музыкантом, и потому его присутствие долго не замечалось, хоть он обладал внешностью, способной свести с ума самых искушенных женщин.

Вдовствующая императрица нашла в Хане доверенное лицо и советника, Его слово имело вес, его присутствие успокаивало, а его молчание порой значило больше, чем самые пламенные речи. Двор, привыкший к явным фаворитам-любовникам, с напряжением наблюдал за этой новой силой, которая, казалось, не стремилась ни к чему, но её влияние росло с каждым днём.

Линьсинь очень удивилсь. Хань, конечно, хорош собой, даже слишком, недаром вокруг его безупречного образа смерчем носились сплетни и интриги. Её величество в преклонных годах, ей далеко за шестьдесят, а юнец Хань — ровесник её внуков. Но откуда же тогда такой фавор? Ведь говорят, когда на него подали донос, императрица порвала его, не читая, и в жаровню бросила. Невероятное доверие и презрение к тем, кто пытается его очернить. Вдовствующая императрица понимает, что иногда лучше не опровергать, а просто игнорировать. Но почему?

— Согласись, — кивнула Мэй, слегка улыбнувшись. — Красотка Шэнь Гоцинь сильно рискует, если хочет перейти дорогу императрице.

Сильно рискует? Мать императора обладала властью, которая могла сокрушить кого угодно, и Гоцинь не могла не понимать этого. Если она так рисковала, значит, на что-то рассчитывала. Гоцинь всегда была хитрой, будучи ребёнком, легко умела добиваться своего, используя невинность как оружие. Теперь её умение манипулировать стало ещё изощрённее.

Линьсинь задумалась. Шэнь Гоцинь, чья красота была столь же ослепительна, сколь и её репутация, наверняка избрала путь тонкого соблазнения. Она знала, что её внешность — главное оружие, и на императорской охоте, среди лесов и полей, где придворная суета уступала место естественной красоте, она наверняка собиралась привлечь внимание Хань Чжэньшаня своей грацией во время конных прогулок, своими умением в стрельбе из лука, и, конечно же, своими откровенными взглядами, полными скрытого смысла, чтобы он сам увидел в ней ту, чьё общество ему будет приятнее и желаннее…

Сун Линьсинь вздохнула. Шэнь Панжунь — её единственная любовь, человек, к которому она тянулась всей душой, отказался от брака с ней так, будто она была пылью под его ногами. А его сестрица Гоцинь только смеялась над её разбитыми надеждами… Линьсинь усмехнулась. А может, Шэнь Гоцинь, зарвавшись в своей дерзости, приведёт к падению всей семьи Шэнь?! Это мысль грела душу Линьсинь, даруя временное утешение перед лицом собственной безысходности. Грела, но не согревала. Линьсинь не была зла, и дурные мысли не ублажали её.

— Всё это может кончиться ничем, Мэй, — попыталась она отмахнуться от слов подруги.

Однако тут слова Ван Мэй совсем смутили её.

— Как бы не так! Ты разве не знаешь? Всё не так просто. Шэнь Гоцинь думает, что завоевать красавца Ханя будет довольно легко, ведь она собирается часто бывать при дворе, когда её братец Панжунь женится на принцессе Ицзюнь. Император сам решил, что он достойный жених для его дочери, и императрица поддержала сына.

Линьсинь оторопела. Принцесса Ли Ицзюнь? Её Панжунь женится… на дочери императора? Теперь ей стали понятны и равнодушие к ней Панжуня и его поспешный отказ от брака.

«Так вот почему он так поступил…» — её сердце сжалось от обиды и боли.

Дыхание спирало, но она сумела взять себя в руки.

— Ну… что же… Счастья молодым, — проговорила она, сглатывая комок в горле.

— Ну что ты, дорогая, тебе, в отличие от меня, рано отчаиваться.

— Почему? — прошептала Линьсинь, чувствуя, как холодок пробегает по