Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Я вешаю рубашки и блузки на дверцу шкафа, чтобы они проветрились, а в памяти всплывают последние слова Линдси. Что, если воспоминаний о тех последних секундах просто не существует? Я ничего не знаю о неврологии, но знаю, что иногда забываю о чем-то спустя мгновение после того, как я это сделала. Как я зашла домой? Ходила ли я только что в туалет? Возможно, мозг не хранит в памяти такие события, потому что он и так уже забит тысячью подобных.

В тот день, когда я вела машину, мой мозг был занят другими важными вещами — вещами, о которых я никогда не смогу рассказать Линдси. Вот что больше всего меня беспокоит: я не была сосредоточена на вождении. Авария произошла так быстро, что, возможно, моему мозгу просто не хватило времени переключиться, и он не записал те последние секунды. В таком случае поиски правды бесполезны, и я должна их прекратить. Это освобождающая мысль.

Слишком освобождающая.

* * *

Когда Крис возвращается, я уже в своей комнате, читаю в кровати. По крайней мере, пытаюсь. Слова кружатся в моей голове, потом вылетают, и мне приходится возвращаться к началу страницы.

Я слышу, как он ходит по квартире, открывает воду, ставит чайник. Слышу, как жужжит микроволновка, в которой греется его еда, потом останавливается с громким писком. Он съедает рататуй за пять минут, затем идет в ванную и бреется. Я уже собираюсь потушить прикроватный свет, когда он стучит в дверь.

Такого раньше не бывало.

— Да? — осторожно откликаюсь я. — Э-э-э… входи.

Откладываю книгу и натягиваю одеяло до самой шеи.

Приоткрыв дверь, Крис просовывает голову.

— Прости, что помешал. Увидел, что у тебя горит свет. Подумал, ты захочешь знать…

— Знать что? Заходи.

Он делает несколько шагов, и я вижу, что на нем только халат и тапочки. До кровати доносится запах лосьона после бритья, и я сползаю под одеяло еще на несколько сантиметров.

— Я сегодня был в Святом Спасителе, — говорит он. — Там яблоку негде упасть. У нас закончились пироги. Все больше людей о нас узнает, появляются новые, кого мы никогда не видели, с одной стороны, это хорошо, а с другой — меня беспокоит, что это всего лишь верхушка айсберга… — он замолкает.

— Так что ты хотел сказать?

Он плотнее запахивается в халат.

— Ах, да. Я подумал, тебе захочется знать, что того парнишки, который тебя беспокоил, Сэма, который расспрашивал о тебе, больше нет. Его не видели уже неделю.

— Как это нет? — спрашиваю я. — Куда он делся?

— Похоже, уехал обратно в Лондон. Ты в безопасности, — он ободряюще мне улыбается. — Но это не значит, что я прошу тебя вернуться обратно, вовсе нет, оставайся здесь, сколько захочешь. Я просто подумал, тебе приятно будет узнать, что он убрался. Хорошие новости, правда?

— Не знаю, — медленно отвечаю я. — Возможно, это очень плохие новости.

— О, я бы не стал искать здесь скрытый мотив, — Крис пренебрежительно машет рукой. — Бездомные вечно порхают с места на… — заметив выражение моего лица, он осекается. — В чем дело? Боже, Анна, ты дрожишь. Я не хотел тебя расстроить.

— Я не расстроена, — возражаю я. — Мне страшно. Возможно, я должна уехать отсюда, поселиться где-нибудь в другом месте.

— Нет, тебе нельзя уезжать! — Он садится на край кровати и берет меня за руки. — Пожалуйста, останься. Я позабочусь о тебе, обещаю. Мы… мы пойдем в полицию, попросим защитить нас.

— Только не в полицию, Крис. Прости, но об этом и речи быть не может. Не спрашивай почему. Все сложно.

Глядя мне в глаза, он придвигается ближе, и запах его лосьона для бритья усиливается. Пожалуйста, не пытайся меня поцеловать, пожалуйста, пожалуйста, не надо, потому что я могу ответить, и это будет неправильно…

— Давай помолимся, — говорит он, закрывая глаза. — Отче наш, сущий на небесах…

Я вздыхаю с облегчением.

Знакомые слова молитвы поглощают меня, и в памяти мгновенно вспыхивают те несколько раз, когда я была в церкви. Моя свадьба ветреным днем в конце ноября. Я вся дрожала в платье без рукавов, пока Хейли суетливо поправляла мне шлейф. Потом, двадцать лет спустя, в той же самой церкви мы с Ники стояли у купели, когда викарий кропил святой водой лоб нашего крестника.

— Да приидет царствие Твое; да будет воля Твоя… — голос Криса полон энергии. Впервые в жизни я вслушиваюсь в значение слов. — И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим…

«Сэм рассказал ему о том, что я натворила, — думаю я. — Он знает».

Глава 26

Тогда

Наташа

Маме план совсем не понравился. Она пришла в ярость от того, что я позвонила Джен и попросила о помощи, и решила, что я совсем спятила, раз даже думать могу о том, чтобы похитить Эмили.

— Это не похищение, — пыталась объяснить я. — Я ее мать, я имею на нее право.

— И все равно я считаю, что ты должна идти в суд. Теперь, когда ты знаешь, где он, ты можешь добиться предписания, чтобы он вернул Эмили домой. Я же говорила, что все оплачу, — возразила она высоким от отчаяния голосом. Было уже поздно, она только что вернулась с долгой смены.

Меня переполняло воодушевление; я весь вечер провела, собирая сумку для Эмили. Сходила в «Асду» и купила ей одежду и упаковку подгузников. Нашла в сарае фонарик и проверила, работают ли батарейки. Мне хотелось, чтобы мама проявила энтузиазм и оказала мне поддержку. Я даже ждала, что она будет настойчиво проситься с нами, и гадала, согласится ли Джен.

— Слушай, мам, давай не будем сейчас ссориться. Ты устала.

Она хлопнула дверцей кухонного шкафчика, откуда доставала кружку и коробку с чаем в пакетиках.

— Если не хочешь моих денег, возьми их у меня взаймы, отдашь, когда разведешься, — сказала она. — Тебе полагается половина всего, ты будешь богатой. Несколько тысяч будут для тебя мелочью.

— Мне не нужны деньги Ника.

— Не будь такой гордой, Наташа.

— Я просто хочу вернуть Эмили.

— Но не таким способом. Пусть в суде разберутся. Все будет в порядке, судья всегда на стороне матери.

— Знаю, но я не верю, что Ник подчинится решению суда, — сказала я, опуская чайный пакетик в другую кружку. — Джен говорит, что Ник ненавидит делиться, и она права. Может, суд и разрешит дело, но как только Ник получит Эмили на выходные, он снова с ней сбежит.

Мама налила кипятку и направилась к холодильнику за молоком.

— Что будешь делать, когда вернешь ее?