Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

Вдруг он увидел, что директора стали выходить из своей комнаты и опять ускользнул от Бёртрема.

— Надеюсь, что с мистером Сильвестером ничего не случилось, — сказал один директор другому.

— Вчера на балу он казался совсем здоров, — воскликнул другой, — но в нынешнее время…

Вдруг все смолкли. Рассыльный с телеграфа принес телеграмму и спрашивал мистера Бёртрема Сильвестера.

— Я здесь, — сказал Бёртрем, торопливо распечатывая телеграмму.

Вдруг он страшно побледнел.

— Господа, — сказал он, — вы должны извинить моего дядю; с ним случилось ужасное несчастье — мистрис Сильвестер умерла.

Поднялся шум, все торопливо стали уходить из банка, но ничье лицо не выражало такого глубокого изумления, как швейцара Гопгуда. Вытаращив глаза и с дрожащими руками, сел он на нижнюю ступень лестницы и устремил глаза в пустое пространство.

XX. Горечь на дне чаши

На торопливый звонок Бёртрема дверь дома его дяди отворил дворецкий Сэмюэл.

— Что это я слышал? — вскричал молодой человек. — Мистрис Сильвестер умерла?

— Да, сэр, — ответил старый и доверенный слуга с рыданием в голосе.

Она сегодня поехала кататься, лошади сбесились, ее выбросило из коляски, и она умерла на месте.

— А мисс Ферчайлд?

— Она с ней не ездила. Мистрис Сильвестер была одна.

— Ужасно, ужасно! Где дядя? Могу я видеть его?

— Я не знаю, сэр, — ответил дворецкий. — Мистер Сильвестер чувствует себя очень дурно, сэр. Он заперся в своей комнате, и никто не смеет тревожить его.

— Однако я желаю, чтобы он знал, что я здесь. В какой комнате я найду его?

— В маленькой, наверху.

— Пожалуйста, будьте в передней, когда я выйду; может быть, мне придется отдать вам какие-нибудь приказания.

Старый слуга поклонился, и Бёртрем торопливыми шагами поднялся на лестницу. На первой площадке он остановился. Что такое в доме смерти, а особенно смерти скоропостижной, набрасывает покрывало чего-то сверхъестественного на каждый знакомый предмет? За этой запертой дверью, без сомнения, лежало безжизненное тело женщины, несколько часов тому назад ослеплявшей глаза мужчин и возбуждавшей зависть женщин своей величественной красотой! Такой тишины не было в том месте, где присутствовала она. Как видение мечты, он увидел ее опять во всем ее блеске. Ничье чело не сияло так великолепно под сверкающими бриллиантами; ничьи уста не сжимались с такой самодовольною гордостью, не смягчались такой привлекательной улыбкой, как у той, которая теперь лежала, как мраморная статуя. Точно будто поле, усыпанное цветами, разверзлось под ногами танцующей сирены.

Сердце Бёртрема сжалось. Он прошел мимо бронзовой статуи Роскоши, распростертой в полудремоте на ложе из роз. Отвратительная насмешка! Какое отношение имеет роскошь к смерти? Та, которая сама была олицетворением роскоши, исчезла из этого дворца! Эта немая бронза будет продолжать улыбаться вечно, между тем как ту, которая была ее прототипом, унесут без улыбки на устах, когда-то выражавших гордость и тропическую томность!

Дойдя до самого верха, Бёртрем постучался в дверь и, назвав себя, спросил, не может ли он сделать что-нибудь здесь или в другом месте, чтобы показать свое желание быть полезным в этом неожиданном горе.

Ответа не было, и он начал думать, что должен уйти, так и не увидав дяди, когда дверь медленно отворилась и Сильвестер вышел. Бёртрем тотчас понял беспокойство старого слуги. Не только лицо Сильвестера показывало следы горя и ужаса, свойственные внезапному и ужасному бедствию, но видны были следы другого непонятного волнения, какое-то дикое выражение, изменившее даже черты, так что его лицо трудно было узнать. — Дядя, что с вами? — невольно сорвалось с губ Бёртрема.

Но внезапное движение Сильвестера показало, что он хотел бы избегнуть зорких взглядов, и Бёртрем поспешно сказал несколько утешительных слов, раздавшихся как-то странно и глухо в этом безмолвном коридоре.

— Не могу ли я сделать что-нибудь для вас? — наконец спросил он.

— Все уж сделано, — ответил ему дядя изменившимся голосом.

Наступило молчание, которого Бёртрем не смел прервать.

— У меня есть помощь во всем, но… Он не мог продолжать, будто его душило что-то. — Бёртрем, — сказал он наконец более естественным голосом, — пойдем со мной.

Он повел его в смежную комнату и запер дверь.

— Сядь, — сказал ему дядя, указывая на стул.

Молодой человек сел, но Сильвестер остался на ногах.

— Ты видел ее? — вдруг спросил он.

В вопросе не было горя. Смерть облекает всех каким-то благоговением.

Бёртрем покачал головой.

— Нет, — ответил он, — я сразу прошел наверх.

— На теле нет никаких следов, только здесь небольшой кровоподтек, — продолжал Сильвестер, спокойно указывая на висок. — Она испугалась, когда лошади понесли, а потом…

Он задрожал и, подойдя к Бёртрему, положил руку на его плечо.

— Бёртрем, у меня нет сына, если я попрошу тебя вместо моего сына сделать для меня одно дело, повиноваться мне и не расспрашивать ни о чем, ты согласишься?

— Как вы можете сомневаться? — ответил молодой человек. — Вы знаете, что вам стоит только приказать мне, и я с радостью буду повиноваться вам.

Рука сильнее надавила на плечо.

— Это, не подходящее время для разговора о делах, Бёртрем, но необходимость закона не признает. Ты можешь оказать мне большую помощь, если немедленно исполнишь мое поручение.

— Можете не сомневаться…

— Вот что. На этой бумажке ты найдешь имя и под ним множество адресов. Я боюсь, что некоторые из этих мест пользуются не очень хорошей репутацией. Я желаю, чтобы ты отыскал человека, имя которого ты видишь здесь, начиная с первого адреса и продолжая до тех пор, пока найдешь его. Он спросит у тебя карточку. Дай ему и начерти на ней при нем круг, вот так. Он поймет этот знак. Тогда скажи ему, что твой хозяин, имени не надо упоминать, требует от него бумаги, переданные ему сегодня утром. Если он выскажет удивление или станет колебаться, скажи ему, что тебе так приказано. Если он станет уверять, что это разорит нас, скажи ему, что твой хозяин знает так же хорошо положение дел, как и он. Что бы он ни говорил, принеси мне бумаги.

Бёртрем кивнул головой и порывался встать, но рука дяди слишком тяжело лежала на его плече.

— Он низенького роста; физически тебе нечего опасаться его. Чем скорее ты его отыщешь и исполнишь мое поручение, тем мне будет спокойнее.

Спускаясь с лестницы, Бёртрем встретил Поолу. Она стояла в передней и заговорила с ним дрожащим голосом.

— Видели вы его? Говорит ли он что-нибудь? Никто не слышал от него ни слова с тех пор, как, вернувшись домой, он увидел ее.

— Да, он говорил со мной; он дал мне поручение. Я отправляюсь теперь по этому делу.

Поола