Два типа незнакомцев - Стив Кавана

исследования подтвердили наличие тетрагидрозолина. Что, на мой взгляд, подтверждает высокую вероятность того, что остановка сердца жертвы была вызвана как раз отравлением данным веществом.

– Спасибо, доктор, – поблагодарила его Бернис и села.

Элли опустила голову и тихонько заплакала. Я прошептал ей:

– Ваш отец любил вас. Я знаю, что вы любили его и не причинили ему никакого вреда. И мы обязательно это докажем.

Я встал, а Элли все еще продолжала плакать на стуле рядом со мной.

Судебные процессы – жестокая штука.

У меня был всего один важный вопрос, но время задать его еще не пришло. Сначала требовалось провести кое-какую подготовительную работу.

На суде все дело не просто в том, чтобы задавать нужные вопросы. И даже не в том, чтобы задавать нужные вопросы в нужном порядке. На самом деле ваша главная задача – это проследить за тем, чтобы получить нужный ответ.

Это немного похоже на игру в три листика. Разводила сгибает три карты пополам так, чтобы их можно было поставить на края, как маленькие крыши. С двумя из них неважно, какой они масти или достоинства. Но всегда должна быть дама. Он раскладывает три карты рубашкой вверх на маленьком столике, переворачивает даму, чтобы показать лоху, где она находится, и кладет ее обратно, по-прежнему лицом вниз. Затем начинает перемещать эти три карты, не отрывая от столика – постоянно меняя их местами. Достаточно медленно, чтобы лох успевал следить глазами за дамой. Чтобы он обязательно ее нашел.

Лох указывает на центральную карту. Он прав. И выигрывает пять долларов.

Теперь он на крючке.

Теперь его можно разводить. Все или ничего. И лох будет играть, и играть, и играть, но на сей раз сдающий передвигает карты слишком быстро, чтобы лох мог за ними уследить. Он никогда больше не найдет эту даму.

Теперь мне предстояло сыграть в эту игру с Доктором Смерть. Первая задача – показать ему даму.

– Доктор Шарплинг, – начал я, стараясь случайно не назвать его по прозвищу, хотя это был бы не первый случай, когда адвокат назвал бы его Доктором Смерть в ходе встречного допроса. – Почему вы попросили детектива Сакса сделать видеозапись эксгумации тела Стюарта Йорка?

– По-моему, я достаточно четко все объяснил. Это было сделано для того, чтобы никто не мог поковыряться в нем. Если, к примеру, тело было бы оставлено без присмотра на ночь в морге или похоронном бюро, то ловкий адвокат вроде вас начал бы потом утверждать, что яд, обнаруженный в его печени, мог появиться там уже после эксгумации трупа. Я хотел исключить любое постороннее вмешательство.

– Понятно. Так что, чисто гипотетически: можно ли впрыснуть какой-либо яд в печень уже умершего человека, чтобы все выглядело так, будто он был отравлен?

– В данном случае это совершенно невозможно даже гипотетически. У нас имеется видеозапись, подтверждающая, что печати на гробе не вскрывались с той самой минуты, как его увезли с места захоронения, и до того момента, когда я снял с него крышку на своем рабочем месте и приступил к вскрытию.

– Но, просто для ясности: если тело оставалось без присмотра в течение любого промежутка времени, то достаточно ли было кому-то просто ввести тетрагидрозолин в печень, чтобы создать видимость отравления?

– Разумеется, но в данном случае это совершенно исключено.

– Исключено, поскольку вы можете доказать, что ни у кого не имелось возможности получить доступ к телу с момента его эксгумации до того, как оно попало в вашу лабораторию?

– Верно.

Я глянул на часы. Было почти четыре.

Мне нужно было задать этот свой главный вопрос прямо сейчас.

Однако на сегодня слушания должны были скоро закончиться, и не хотелось сейчас ввязываться во что-то сложное и запутанное, а потом внезапно прерваться. Мне требовалось, чтобы присяжные могли проследить за этой темой от начала и до конца. А кроме того, я не хотел предупреждать Бернис.

– Ваша честь, на сегодня у меня остался всего один достаточно простой вопрос к доктору Шарплингу, после чего я планировал затронуть одну довольно объемную и сложную область. Думаю, что присяжным будет лучше приступить к заслушиванию этой части показаний завтра, на свежую голову.

– Это и без того был долгий день, – ответил судья. – Задавайте этот свой вопрос, а в более сложные материи мы углубимся завтра.

Поблагодарив судью, я повернулся к Доктору Смерть и как бы невзначай задал единственный вопрос за все время сегодняшних слушаний, который действительно обладал хоть какой-то важностью:

– Доктор Шарплинг, вы уверены, что все три жертвы были убиты одним и тем же человеком?

Я произнес эти слова так сухо, как только мог. Как можно более плоско и невыразительно. Словно был вынужден задать ему этот вопрос, просто потому, что выполнял свою работу. Прозвучало это не так чтобы совсем уж небрежно, но все-таки без особого интереса. Подача с моей стороны была не то чтобы совсем уж слабенькая, но все-таки не сказал бы, чтобы я со всей дури запустил мяч в его сторону.

– Мистер Флинн, учитывая мой обширный опыт и тот факт, что использовался один и тот же яд, я на сто процентов убежден, что все три жертвы были отравлены одним и тем же человеком. И этот человек – ваша клиентка.

Двое присяжных удивленно заморгали, услышав этот ответ. Какой бы ни была моя подача, но Доктор Смерть успешно отбил ее бейсбольной битой своего ответа, и теперь мяч летел за пределы поля.

Хоум-ран[45].

По крайней мере, как он думал.

Глава 46

Эдди

Я был прижат спиной к стене, во всех смыслах этого слова.

На сегодня слушания были окончены. Заложив ногу за ногу и опустив голову на грудь, я ощущал холод мрамора у себя под лопатками, сидя на скамье в коридоре здания суда и пытаясь принять одно важное решение. Подняв взгляд, увидел, что Дениз обнимает Элли, заверяя ее, что все будет в порядке. Наша многоопытная секретарша должна была отвезти мою клиентку обратно в отель. Дениз говорила ей, что переживать нечего. Что все образуется. Что Элли должна доверять мне.

Элли кивнула, сказала, что доверяет мне. Но глаза ее говорили совсем о другом.

Жизнь способна отделать тебя почище боксера-профессионала.

В этот момент Элли лежала без чувств на брезентовом покрытии пола ринга, судья уже досчитал до восьми, а хронометрист занес руку над гонгом, готовый ударить в него на счете «десять».

Не многие люди поднимаются из этой позиции. Даже если я и смогу спасти Элли, что было маловероятно, имелись все