"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

хотела глубже прочувствовать его вкус, и с каждым глотком вино ощущалось по-разному. На какое-то время я даже про еду забыла – только вино и прихлебывала. Его аромат даже жалко было «запахом» назвать. Мир так несправедлив: почему только взрослые могут прикоснуться к такому напитку?

Директор внимательно наблюдал за моей дегустацией.

– Кажется, вам, моя хорошая, вино нравится даже больше мяса.

– Просто его аромат… невероятен.

Я сделала еще один глоток, и вкус снова стал другим. Не поймешь, то ли вкус действительно каждый раз ощущался по-разному, то ли изменялись мои рецепторы. Благодаря этим людям расширялось не только мое вкусовое восприятие, но и горизонт моих мыслей.

Супруги выглядели довольными.

– Как удачно я его принес.

– Впервые пробует вино, да еще и бордо. Твои юношеские вкусы теперь далеко в прошлом, дорогая.

– И правда, – со смехом согласился директор.

Я посмеялась вместе с ним, не до конца понимая, что такое «бордо», пока сам он смотрел на меня так, словно снимал кожу с куриной ножки. Размышляя над тем, как выразить им свое уважение, я пришла к мысли, что интересующие меня вопросы будут гораздо лучше невнятных звуков стыда.

– Как у вас получается управляться с такой компанией?

Супруги посмотрели друг на друга, затем снова уставились на меня с улыбкой. Директор подался вперед и спросил:

– «Такой» – это какой?

Вопрос столь внезапный, что я даже опешила. В голове вдруг стало пусто. Хозяйка нахмурила лоб, бросив лукавый взгляд на мужа, тот же тихо усмехнулся и, приобняв ее за плечи, сказал:

– Главная задача – найти в партнере родственную душу.

– Боже, что за мерзость.

Вопреки своим словам хозяйка легонько похлопала мужа по руке.

– И все дело в людях, конечно же.

Они смотрели на меня так, будто я должна была понять смысл этих слов. Я молчала, и хозяйка продолжила:

– Слышала про игры «Троецарствие»[599] или «Цивилизация»[600]?

Я покачала головой, и она кивнула, будто знала, что так и будет.

– Все люди оцениваются по определенным параметрам. Сначала их делят в соответствии с базовым набором характеристик, затем им поручают подходящую для них работу и назначают в подходящее каждому из них место.

Что? Хоть я и кивала головой, но в душе сказанное меня все-таки смутило. Я, наоборот, считала, что синергия между людьми возникает тогда, когда к людям относятся по-человечески. Эти слова, по моим ощущениям, никак не вязались с тем, как директор и его супруга относились ко мне до сих пор.

– Дружеские отношения, выгодные связи, школьные знакомства, землячество и прочая ерунда полностью исключаются.

– Все эти мелочи лишь мешают управлению.

Пускай эта мысль звучала логично лишь в некоторой степени, почему-то я все равно продолжала неопределенно поддакивать.

– В «Троецарствии» персонаж с максимальными боевыми навыками – это Чжан Фэй. А с максимальным интеллектом?..

– Чжугэ Лян? – предположила я, решив, что вопрос адресован мне[601].

– В точку! Именно он. Что и ожидалось от нашей воспитательницы. Вот и мы разработали похожую систему. Формулу даже. Теперь занимаемся консультацией, пользуясь этой формулой.

– Распределяем человеческие ресурсы, прямо как в симуляторе. Ха-ха.

Неужели именно так стоит относиться к персонажам игры? Мне даже стало стыдно: как странно, должно быть, я выглядела раньше, когда испытывала сочувствие к героям романов. Мне казалось, что я такая же, как все, но оказалось, что это совсем не так.

От мыслей о прошлом меня начало клонить в сон. Или, наоборот, сонливость породила воспоминания о прошлом… Может, поэтому взрослые, когда выпьют, всегда начинают говорить о былых деньках, а потом отрубаются? Внезапно мысли стали разбегаться в разные стороны. Наверное, в этом тоже виноват алкоголь…

Прошлой ночью мне совершенно не спалось, и я и подумать не могла, что от вина меня будет так сильно клонить в сон. Я прилагала неимоверные усилия, чтобы держать открытыми так и норовившие закрыться глаза.

– Госпожа воспитательница, кажется, уже хочет спать, – заметил директор.

Неужели это так заметно? Хотя да, на этом этапе любой бы заметил.

– Сегодня первый день… а я ничего не делала… лишь ела да развлекалась…

– Ой, ну что ты. Сегодня наш последний день.

– Даже Иисус в свой последний день жизни побывал на пиру.

– Верно, даже приговоренных к смертной казни в последний день хорошо кормят.

Супруги встали и начали убирать со стола. Я тоже встала, чтобы помочь, но они лишь отмахнулись от меня. Я уселась обратно. От нечего делать уткнулась носом в опустевший стаканчик. Терпкий запах еще не успел развеяться и только сильнее нагонял на меня сонливость. Струйка вина, что бежала по краешку стакана, казалась такой красивой и естественной. Ужасно жаль, что придется его выкинуть.

И вот я все сидела и смотрела на то, как они прибираются, как вдруг кое-что вспомнила.

– А Хёгу…

– Он сам себя развлекает. Лучше просто оставить его в покое.

– Мы же тебе говорили. Тебе нужно просто присматривать за ним.

Директор и его жена говорили как единый организм. Любой бы понял, что они супруги.

– Получается, мне даже делать ничего не нужно.

– Вовсе нет. Все совсем не так.

Они глядели на меня полными решительности глазами, и мне оставалось лишь кивнуть им в ответ.

– Может, закончим на сегодня? – предложила хозяйка с теплотой в глазах.

* * *

Если стоять лицом к длинному тоннелю, то слева буквой П будет располагаться кухня, а справа за углом – лестница, ведущая на второй этаж. Навеселе я поднялась по лестнице вслед за этими великодушными людьми.

– Чухэ, тебе можно только на второй этаж. Подниматься на третий и четвертый тебе ни к чему.

Со второго этажа я наконец смогла рассмотреть уходящую вниз гостиную. Отсюда она казалась еще просторнее, чем внизу. Одним взглядом можно было охватить и картины вдалеке, и диван, и окно. Глядя на все это, я испытала восхищение, несравнимое с тем, что я почувствовала, стоя внизу.

Где-то посреди коридора, вдоль которого тянулись перила, влево уходил еще один тоннель – там на углу располагалась ванная. Слева, в конце тоннеля, было гигантское окно, то самое тонированное, которое я заметила еще снаружи. На улице уже так стемнело, что за окном ничего нельзя было разглядеть.

Глядя на темный коридор, куда не проникал ни единый луч света, хозяйка сказала:

– Рядом с тем окном – комната Хёгу.

– Но туда лучше не соваться, – усмехнулся директор, посмотрев в ту же сторону.

– Ненароком зайдешь – сразу такой крик поднимается.

– Он самый настоящий король, понимаешь? Тиран.

Супруги, посмеиваясь, продолжали двигаться прямо по коридору, никуда не сворачивая. А я еле