"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

Утопая в песке, Сонмин подошел к гряде валунов и миновал самый крупный из них, сразу выходя в поле зрения женщины. Незнакомка в традиционном ханбоке[342] выглядела не менее странно, чем все происходящее.

– Пришел, наконец, – оборвав песню, проговорила она и не глядя поманила Сонмина рукой. По-свойски, так, словно знала его всю жизнь. – Подойди. – Чон опешил, однако любопытство взяло над ним верх, и он подчинился.

Сонмин не спеша приблизился к женщине. Она стояла спиной к валунам, перед ней высился мольберт с холстом, который она покрывала динамичными линиями и пятнами. В некоторых местах тушь потекла, делая работу немного безобразной. Сразу за мольбертом стелилась бескрайняя водная гладь.

– Какой-то ты сегодня неразговорчивый. – Замахнувшись, женщина посадила на холст очередную кляксу и довольно покачала головой. На ее замечание Сонмин ответил молчанием, с подозрением изучая лицо женщины. Настолько опешив, он даже забыл поклониться.

На вид было трудно определить возраст аджуммы[343]. Женщина выглядела опрятно, в отличие от своего рисунка, у нее был легкий макияж, морщинистая, но сияющая кожа и причесанные седые волосы, которые она стянула в тугую прическу.

– Я ведь тебе говорила, чтоб не смотрел на меня так, это невежливо! – рявкнула она и замахнулась на Сонмина испачканной кистью, однако быстро отдернула руку и посадила на холст очередной лихой штрих. Довольная собой, аджумма широко улыбнулась и кивнула на холст. – Нравится?

– Нет, – честно ответил Сонмин хриплым голосом.

– Наглец, – недовольно протянула незнакомка и махнула кистью, обдав Сонмина черными каплями. – Лучше бы молчал!

– Простите, госпожа. – Сонмин поклонился женщине, извиняясь и одновременно выражая уважение. – Но… – он пристально посмотрел ей в лицо, – разве мы с вами виделись прежде? Я не знаю вашего имени. Где мы находимся? – Опустив взгляд на свои босые ступни, он шумно вздохнул и прикрыл глаза, зарываясь пальцами в рыхлый песок. – Почему я в таком виде?

Тем временем женщина прекратила работу над своим творением. Небрежно бросив кисть на песок, аджумма подошла к мольберту, сняла с него холст и с таким же непробиваемым спокойствием подошла к кромке воды. Сонмин открыл было рот, но аджумма бросила работу в море и счастливо улыбнулась ей вслед, когда ту понесло прочь течение.

– Забавно, что ты не помнишь,– наконец сказала она, глядя куда-то в сторону уплывшего полотна. Оставалось надеяться, что аджумма обращалась не к своему творению. Женщина выпрямилась и повернулась к Сонмину.– Зови меня Чхонса[344]. Я посланница, которая безумно устала отвечать на твои вопросы! В прошлый раз ты говорил то же самое, поэтому пойми меня и мое нетерпение. – Вздохнув, женщина поставила на мольберт новый холст.

– В прошлый раз? – допытывался Сонмин.

– Да, – пожала плечами Чхонса. – И в прошлый, и позапрошлый… Каждый раз, приходя, ты начинаешь допрос.

Нахмурившись, Сонмин оглянулся в поисках ханока и своих следов, но ничего не осталось за его спиной. Исчезло любое напоминание, откуда он пришел и куда двигался, внезапно исчезли и валуны у аджуммы за спиной. Если ранее это место казалось странным, теперь оно начинало по-настоящему ужасать.

– Меня не должно быть здесь. – Сонмин произнес вслух первое, что пришло в голову, и заметил растущую улыбку на лице посланницы.

– Верно. Но почему ты здесь? – настал ее черед задавать вопросы.

Чувствуя, как холодный ветер колышет края свободной футболки и больничных штанов, Сонмин лишь озвучил мысль, которая посетила его, пока он шел по пляжу:

– Я умер.

В памяти Сонмина наконец восстановилась хронология событий. Ну конечно, после стольких колотых ран и падения с крыши выжить практически нереально.

– Вот ведь дурак! – воскликнула аджумма и, подхватив свой холст, саданула им Сонмина по плечу. – Такого ты еще не говорил!

Не ожидая нападения, Чон удивленно отшатнулся от женщины, не зная, радоваться своей участи или нет. Если он не умер, то какого черта прохлаждается на побережье, когда по Сеулу разгуливает серийный похититель?

– Рано на тот свет собрался, сопляк! – Чхонса фыркнула и задумчиво уставилась на песок, подбирая слова. – Ты живой… относительно. – Аджумма пожала плечами и заговорщически улыбнулась.

– «Относительно»? – переспросил Сонмин, чувствуя растущее напряжение. От количества вопросов у него разболелась голова. Чон не мог взять в толк: все это дешевый розыгрыш, галлюцинации или его чем-то накачали? – Если я уже говорил с вами, то почему прихожу снова и повторяю одно и то же? Какого черта я не помню, как здесь оказался? Что это за место?

– Как шумно… – протянула аджумма. – Ладно, господин детектив по должности старший инспектор, послушай меня очень внимательно. – Сложив руки, Чхонса закрыла глаза, призывая к тишине.

Сонмин был только рад разобраться в происходящем, поэтому согласно замолчал и выжидающе уставился на Чхонса, задаваясь вопросом, откуда она вообще знает про его должность?

– Ты, Чон Сонмин, не умер, но близок к этому. – Аджумма говорила бесстрастно и сурово, от ее слов кожу царапало нехорошее предчувствие. – Уже четыре месяца ты находишься в коме.

Где-то на периферии сознания раздался глухой удар, будто судья обрушил церемониальный молоток. Сонмин почувствовал, как что-то рухнуло. Возможно, это было его сердце. Значит, после встречи с Со Ип Кве прошло четыре месяца? Сонмин пытался адекватно переварить информацию, но на него находило удушье. Вместо вопросов «как выйти из комы? что делать дальше?» Чон задумался совсем о другом. Что успело произойти за эти четыре месяца? Удалось ли кому-то раскрыть дело с похищениями в Сеуле? Земля под ногами стала зыбкой, Сонмин пошатнулся, чувствуя, что ему недостаточно воздуха.

– Шансов на то, что ты вернешься самостоятельно, нет. – Аджумма подняла глаза, рассматривая шок на лице Сонмина. Чон был настолько выбит из колеи, что не мог оформить свои мысли во внятную речь, а потому молчал, недоверчиво рассматривая Чхонса. – Однако должна сказать, что есть способ сохранить твою жизнь. Но тут возникает загвоздка.

По коже Сонмина пробежал холодок, несмотря на воодушевление в голосе