Жертва и другие - Николай Иванович Леонов

Муж недолго пробыл дома, через неделю его отправили в очередную командировку в область, снимать фильм для Газпрома. Все эти семь дней Ибрагим вел себя прилично, на людях Зою никак не выделял, только когда она оставалась в кабинете одна или выходила на улицу, под каким-нибудь предлогом выходил тоже и останавливал на ней долгий и совершенно однозначный взгляд. У Зои от него шли мурашки по коже. Как будто предчувствуя беду, она просила Стаса не уезжать. Он очень удивился, раньше за ней подобных просьб он не замечал.

— Ты чего, Зойка-сойка? Я на пару недель всего, максимум на месяц. Это же очень хорошие деньги, Газпром, сама понимаешь, у них бабла немерено, а на мое место Игорь очень хотел, да главный меня выбрал. Я не могу отказаться! Ты чего, кошка моя златоглазая?

— Да так, что-то накатило, прости. Нормально все, езжай, конечно!

— Не грусти, я недолго. Привезу грибы-ягоды-орехи, рыбку, ты ж любишь это все, — гладя по лицу жену, пообещал Стас.

— Да, конечно…

Стас уехал, у Сашки были каникулы, и он отпросился к однокласснику на дачу — покормиться ягодой, пожарить шашлычок. Зоя, чувствуя, что все складывается против нее и ее попытки устоять перед искушением, только молча кивнула головой в знак согласия. Сын собрал рюкзак и ускакал за солнцем, речной водой и молодостью.

Наступила пятница, все уже разбежались по домам, а Зое нужно было закончить отчет по премиальным за квартал, у нее были ключи от кабинета. Она увлеклась цифрами и не заметила, как Денир вошел в ее кабинет и молча смотрел на нее.

— Зоя Макаровна, вас подвезти? Поздно уже, — неожиданно раздался его голос, Зоя вздрогнула и подняла голову на мужчину.

— Да, отвезите, Ибрагим, время и правда позднее, а у меня муж в командировке, а сын на даче, встретить некому. — Она смотрела прямо ему в глаза, и он все понял.

Они молча вышли из офиса, молча сели в машину и почти бегом дошли до дома, где обитал турецкий историк. Не говоря ни единого слова, добрались на лифте до третьего этажа, боясь прикоснуться друг к другу, чтобы не сорваться. Они зашли в квартиру, Зоя сняла туфли, прошла в зал. Хозяин квартиры отправился тихонько за ней. Повернул женщину к себе лицом, и… их накрыло. Бывает между мужчиной и женщиной иногда такая химия. Очень редко, но бывает. Именно такое совпадение энергий, темперамента и еще бог знает чего во все века доводило людей до трагедий, до преступления. Любовь ли это? Скорее, всепоглощающая страсть, зависимость. Но если от другой зависимости можно вылечиться, отдавшись на волю врачей, то страсть — это почти всегда приговор. Одному из пары — обязательно.

— Расскажи мне про золотых тигров, — попросила Зоя.

— Обязательно, только принесу нам вина.

— Да. Золотого вина, шампанского, как шкура у этих волшебных зверей и как мои глаза… Мне говорили, что такие глаза бывают только у оборотней. Может, я оборотень?

Они стали встречаться каждый день, едва дождавшись конца рабочего дня. Старались не пересекаться на работе, чтобы не выдать себя взглядом или жестом, тем более что кроме Венеры, не отказавшейся от идеи заполучить историка себе если не в мужья, то хотя бы в любовники, по нему сох весь женсостав учебного заведения. Но был в компании один человек, который все-таки заметил что-то неладное в поведении главного бухгалтера. И это был, разумеется, Петр, знавший ее не первый год. Во-первых, она еще больше постройнела, помолодела и невероятно похорошела, причем резко и сразу после появления красавца-историка.

Петр знал, что Стас в очередной командировке, и это наводило на определенные мысли. Он хотел поговорить с ней, но не знал как. А вдруг Зоя просто принимает какие-то препараты для омоложения — их сейчас до фига во всех аптеках, — а он, как дурак, со своими расспросами полезет? Петр так и не женился и не завел детей. Он был однолюбом, к несчастью. Нет, он не впал в монашество, женщины у него были, тем более что Петя обладал мужской притягательностью, харизмой, хорошим телосложением и деньгами, наконец. А как сказала одна известная артистка, деньги — это очень сексуально.

В этот день они не удержались и сбежали в обед. Зоя жила совсем рядом с конторой, а к Ибрагиму пришлось бы ехать через весь город. Да и вместе выходить из офиса им было нельзя. Они так увлеклись друг другом, что не заметили приход Стаса. То, что муж был дома и все видел, Зоя с ужасом поняла, только когда зашла в ванну. Стас бросил джинсы и куртку, в которых ездил в командировку, в корзину. Да и дверь, которую она закрывала изнутри на ключ, была не заперта. Белая как мел, она присела на диван.

— Ибрагим, Стас был, пока мы там… В общем, он все видел… Я не знаю, что делать.

— С чего ты взяла?

— Дверь была открыта, и вот — вещи его, он в них в командировку улетал… Ибрагим, я не готова к разводу, я боюсь, я ничего не понимаю, что со мной происходит, — и Зоя зарыдала в голос.

— Тихо-тихо, моя хорошая, — он обнял женщину. — Почему ты не можешь развестись? Что тебе мешает? Ну и хорошо, что он все видел, не придется врать месяцами, пусть все так быстро и мгновенно, но я люблю тебя. Я хочу жить с тобой, ни на кого не оглядываясь и ни в чем не оправдываясь за свою любовь. Сейчас же не шестнадцатый век, в конце концов, никто тебя на костре не сожжет! И мы уедем в Измир.

— А что я сыну-то скажу??? Он же меня возненавидит, он не простит, Саша очень любит отца.

— Нам нужно сесть втроем и поговорить. Может быть, и правда пока Саше ничего не говорить, у него сложный переходный возраст. Может быть, Стас скажет, что в очередную командировку поехал?

— Если он ничего сгоряча не расскажет своей матери, такой вариант развития событий возможен. Но если он пожалуется ей, пощады мне не ждать. Да и свекор, думаю, сразу изменит ко мне отношение.

— Позвони Стасу, договорись на вечер, хорошо? Я побежал. И вот еще: позвони на работу, скажи, что давление резко скакнуло, не ходят в таком состоянии в офис, на тебе лица нет.

— Хорошо. Я люблю тебя.

— И я тебя, пока.

Зоя попыталась дозвониться до мужа, но трубку он не брал.

Она все же