Жертва и другие - Николай Иванович Леонов

Она в очередной раз начала набирать номер мужа, трубку взяли не сразу и не Стас.

— Вас слушает капитан Рыжов, але. Вы кем приходитесь Станиславу Варенику?

— Что значит кем? Женой! Что происходит, какой капитан? Где Стас??? Что случилось? — Зоя похолодела от страха, понимая, что произошло нечто ужасное.

— Ваш муж попал в ДТП, лобовое столкновение, водитель другой иномарки скрылся с места происшествия, так что досталось именно Станиславу.

— Он жив? — едва дыша, спросила Зоя.

— Жив, но в тяжелом состоянии, его увезла «Скорая», я как раз собирался вам звонить. Областная клиническая больница, езжайте туда.

— Да, я поняла…

Ничего не соображая, она начала одеваться, набрала Ибрагима, попросила приехать, все рассказала. Он примчался через час, сыну Зоя пока звонить не стала. Ее пустили в палату. Муж был весь перебинтован, он спал. Она сидела на краешке его кровати, обхватив голову руками. Слезы ручьем текли по ее лицу.

Через два дня Стас впал в кому. А еще через три арестовали Зою. Камеры наблюдения показали, что на втором авто за рулем находилась именно она.

На первом допросе Зоя рыдала без остановки и рассказала, что машина, в которой она была за рулем в тот день, являлась служебной. Пояснила, что у нее уже десять лет были права и иногда она ездила по делам колледжа. Она не собиралась убивать мужа, просто не справилась с управлением, на дороге было очень скользко, за день до этого шел дождь с мокрым снегом, а на следующий день подморозило, и дорога превратилась в каток.

— Почему вы скрылись с места аварии??? — не выдержав, на повышенных тонах спросила у нее женщина-следователь, которая вела дело.

— Я испугалась… Я очень испугалась! Я не знаю, почему я не осталась со Стасом, я думала, он погиб…

— А он и погиб. Пятнадцать минут назад звонили из больницы, ваш муж умер.

— Нет. Нет! Не-е-ет! — закричала Зоя и потеряла сознание.

Следователь оказалась порядочным и очень дотошным человеком. Она проверила показания Зои и выяснила, что та говорила правду и никакого умысла убивать своего мужа таким диким способом у нее не было. Во-первых, Станислав выехал в командировку неожиданно, она была не запланирована, а Зою от колледжа отправили в департамент образования тоже «на бегу». Вообще, ехать должна была не она, а младший бухгалтер, но та заболела. А во-вторых, если бы Зоя Вареник решила убить мужа, врезавшись в него, где гарантия, что он точно бы погиб? И где гарантия, что она сама бы не разбилась насмерть, а муж остался бы жив? Ее отпустили под подписку, чтобы она могла похоронить супруга и как-то прийти в себя. Но это не отменяло суда и, скорее всего, получения реального срока как минимум в колонии-поселении.

Она пришла к Ибрагиму на квартиру, Сашу пока отправила к свекрови. Как ни странно, та не стала обвинять в смерти сына нелюбимую невестку. Выяснилось, что виноват в аварии был Стас. Только вот она как-то сразу постарела лет на десять и буквально вцепилась во внука, который был очень похож на отца. Она все время гладила его по голове и шептала:

— Все обойдется, все как-нибудь обойдется, малыш… Ты только за руль никогда не садись.

Для пятнадцатилетнего Саши эта трагедия стала трагедией вдвойне. Как принять то, что любимая мама врезалась в машину любимого папы и тот умер, а матери грозит тюремный срок? Как это вообще можно принять и понять, неважно, в каком возрасте? А подростку — тем более. Ему безумно было жаль отца — всегда доброго, веселого, умелого и щедрого. Но не меньше было жаль маму, которую увезут в какую-то страшную колонию и, возможно, будут бить и морить голодом.

Ибрагим понял, что любимую женщину нужно спасать. А для этого нужны деньги. Большие. Не только для адвоката, но и для того, чтобы Зоя отделалась «условняком». Следователь, которая вела дело, взятки не брала принципиально, нужно было искать другие выходы на нужных людей. И тогда Ибрагим позвонил Ахмету Одывару.

— Здравствуй, Ахмед эфенди бей! Это Ибрагим, помнишь меня?

— Тебя забудешь… Чем обязан?

— Это хорошо, что ты помнишь о том, что ты мне обязан. Мне очень нужны деньги, поможешь?

— Мне тоже, не поверишь… Денег у меня нет, но есть идея. Ты где сейчас обитаешь?

— В России

— Отлично, я как раз в Москве. Прилететь сможешь?

— Смогу. В Москве буду сегодня часа через три-четыре. Говори, где встретимся.

— Гостиница «Космос», двести второй номер, в шесть вечера.

Ахмет Одывар уже успел переговорить с братом относительно выделения ему денег, но Мехмет отказал. Хотя впервые в жизни младший брат сказал ему правду. Мехмет молча выслушал его историю и вынес приговор.

— Я знаю тех, кто вымогает у тебя деньги за проигрыш твоей девушки. Никого они сроду не похищали и не убивали. Так что тут два варианта: тебя разводят на деньги они или Мари твоя в доле с ними. А если и правда проиграла, то ничего они ей не сделают. Они — мажоры, дети богатых родителей, а не маргинальные придурки из черного квартала. И вообще, не хватало мне еще чужие карточные долги оплачивать. Но телефон дай, я позвоню им и скажу пару ласковых. У меня есть к кому обратиться. На жизнь денег дам, а то ты опять в какое-нибудь дерьмо вляпаешься.

Ахмет молча проглотил оскорбление и решил некоторое время последить за братом. Он вдруг вспомнил историю с украшениями — как-то очень давно Мехмет рассказал ее по неосторожности брату, не подозревая тогда о его склонностях. И сказал, что набор он вывез в Россию и спрятал. Но вот где он его спрятал?

Перед отъездом Ибрагим сумел увидеться с Зоей и пообещать ей помощь.

— Я сделаю все возможное и невозможное, но достану деньги. Ты не будешь сидеть в тюрьме. Только через мой труп.

— Спасибо тебе большое за все, — тихо заплакала та.

Ибрагим добрался до Москвы и пришел в «Космос» чуть раньше времени, поэтому ждал Ахмета в холле. Несколько лет назад он спас младшему Одывару жизнь, правда, совершенно случайно. Они оба тогда находились в России, попали в массовую драку около ресторана, в Ахмета уже летел чей-то нож, но Ибрагим успел перехватить его. Потом схватил за шиворот Одывара и потащил за собой, ругнувшись по-турецки. К его удивлению, тот добавил пару фраз на нем же.

— Ты турок? — спросил он у Ахмета.

— Да, ты, насколько я понял, тоже. Ты спас мне жизнь, я твой должник.

— Пока нам нужно уносить ноги, а