Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер [litres] - Роберт Кеппел

– В реке, в Беллингеме. Девушка, задушенная в семидесятом году, – сказал я, не называя имени.

– Нет, – резко сказал Тед.

– В семьдесят первом году в округе Терстон. Девушка…

– Нет.

При каждом упоминании он отрезал «нет», просто чтобы уйти от темы. Он был так настроен против реального сотрудничества, что если бы я спросил, убил ли он Дженис Отт, он бы сказал «нет». Он не понимал, что мне было все равно, скажет он «да» или «нет». Важно было другое: я специально указывал годы. Я искал реакцию на дату, а не имя. Я следил за его телом, за микрожестами. Любой нормальный человек на его месте спросил бы: «Кто именно?» – или попытался бы уточнить. Тед – нет.

– Ничего? А если немного ближе? – мягко подтолкнул я.

– В семьдесят втором году, – сказал он, не замечая, что попал в мою ловушку. Так он сам заявил, что совершил убийство за два года до 1974-го.

Я сразу сместил фокус на дела Бренды Бейкер и Кэти Дивайн – двух женщин, убитых, как я считал, уже позже.

– Две девушки в парке Миллерсильвания. Семьдесят третий.

– Да. Вы как-то называли… Нет. Нет, нет, – сказал он с улыбкой, словно мог отвертеться от чего угодно за ближайшие сорок пять минут: ведь он уже «рассказал» мне об одном деле.

Я перешел к тому, что, возможно, было его первым убийством.

– В Такоме пропала маленькая девочка.

– Кто именно? – искренне удивился он.

– Энн Мари Берр, – спокойно сказал я.

– Нет. Ни в коем случае, – резко сказал он. – Это важно для меня, для моей репутации, потому что есть сомнения в моей правдивости. Я бы хотел пройти полиграф, если это возможно… Понимаете? Я хочу, чтобы мне верили. Я не хочу, чтобы со мной поступили так же, как с Генри Ли Лукасом. У меня мало шансов, но доверие… оно важно.

Аргумент был слабым. Он хотел защитить свою «чистоту» там, где считал это выгодным. Он упоминал полиграф, прекрасно понимая, что времени на него нет. И он хотел не конкретного теста, а проверки «общей картины», где, как ему казалось, у него больше шансов.

Я сменил тему: мне было важно посмотреть, как он отреагирует на убийства двух стюардесс в конце 1960-х. Тогда он жил через мост Фремонт от Куин-Энн-Хилл, работал в «Сейфуэй» рядом с их домом. Обеих забили до смерти. Детективы тогда подозревали сына владельца квартиры – он покончил с собой, и у него в вещах была найдена газетная вырезка об их убийстве. Но со временем я узнал Теда лучше, и его близость ко всем точкам маршрута делала его отличным подозреваемым.

Я хотел услышать его реакцию.

– Ладно. Теперь… на Куин-Энн…

– Но… да… – замялся Тед, явно не ожидая такого вопроса.

– Ничего об этом не знаете? – спросил я с легкой улыбкой.

– Нет! – крикнул он раздраженно. – Стопроцентно нет.

Он был потрясен. Он загнал себя в угол, зная, что я не верю его отговоркам, и теперь заикался, пытаясь вывернуться.

– Нет. Нет. Я без утайки говорю о том, что сделал, и без утайки – о том, чего не делал, понятно? Если я что-то говорю – а я могу и не говорить – вы можете на это положиться. Когда я говорю: «Да, это сделал» или «Нет, не делал», – так оно и есть.

Теперь он ожидал, что меня удовлетворят такие односложные ответы. Но хорошие следователи задают короткие вопросы, требующие длинных ответов.

– Вы никогда мне не лгали – без причины, – сказал я, сам солгав.

– Нет. И у меня нет причины начинать сейчас, – ответил умный психопат.

Понимая, что у меня осталось меньше сорока пяти минут, я решил надавить. Иначе он бы даже не слышал мой голос.

– Мне нужны подтверждения многого из того, что вы говорите. И вы уже дали одно.

– Конечно. Я мог бы подтвердить… Послушайте, я понимаю, к чему вы клоните, – сказал Тед. – Вы разбираетесь со своим списком. Я предлагаю вам выбрать один случай – кроме тех двух на Иссакуа – и мы поговорим. Вам нужны подтверждения – вы их получите. Но только по одному делу. Если вас это устроит…

Загнав его в угол, я перешел к цифрам.

– Мы определились с временными рамками, когда все началось в Вашингтоне?

– Да, – быстро сказал он.

– Какие рамки?

– Семьдесят четвертый.

– Тысяча девятьсот семьдесят четвертый? – переспросил я, глядя на него так, будто он врет в лицо.

– Верно. Ну, да… конкретно. Раньше были попытки – семьдесят третий, семьдесят второй. Но без убийств, – солгал он, пытаясь стереть упомянутое им же убийство 1972 года.

– Очевидно, ваша хронология отличается от общепринятой, – сказал я. – Потому что есть случаи, которых мы не знаем, а у вас они есть. Возьмем девушку, которая выжила – Карен Спаркс. Она жила в паре кварталов от вас. Хотите говорить о ней?

– Вы хотите говорить о ней? – осторожно спросил Тед.

– Ладно. Последовательность примерно такая: Хили, Мэнсон, Ранкур, Болл, Хокинс, Отт, Насланд. Это восемь (если считать Спаркс). Плюс Кэти Паркс – девять. Вы включаете ее в свои одиннадцать?

– Нет. Нет. Это не та. Нет, – твердо сказал Тед, исключая выжившую Карен Спаркс из списка.

– Значит, вы говорите еще о трех, о которых я не знаю?

– Да.

– Они в юрисдикции округа Кинг? – уточнил я.

– Посмотрим… Одна – да. Остальные – нет. Вот так. Да, – ответил он, как будто убеждая самого себя, что сказал правду.

Но с Тедом полной правды не было никогда.

* * *

Погода на севере Флориды оказалась совсем не такой, как я ожидал. Постоянный дождь напоминал Сиэтл, но порывистый ветер – скорее вьетнамский муссон, от которого лучше держаться подальше. Ковер в моем номере отеля в Джексонвилл-Бич промок насквозь от воды, просочившейся через раздвижную стеклянную дверь. Я жил в отеле прямо на пляже, но так и не ступил на песок: каждый день уходил затемно и возвращался затемно же.

В субботу я проснулся от голоса одного из советников Теда, говорившего по национальному телевидению. Он уверял, что Банди «признался Бобу Кеппелу и полностью сотрудничает со следствием». Я не слышал ничего более далекого от правды. Меня охватило чувство, будто мной манипулировали. Банди и Вайнер добились от меня обещания не давать прессе никаких комментариев до его пресс-конференции в понедельник, но теперь сам Тед уже делал заявления – лишь бы его версия прозвучала первой и все шло по его сценарию. После такого я больше не видел смысла соблюдать тишину, и согласился поговорить с журналистами из