Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер [litres] - Роберт Кеппел

повели на допрос к Фишеру и Линдволу. Уже во время моего разговора стало заметно, что он тянет время, ожидая следователя из офиса генерального прокурора Колорадо, который ехал в Старк. Банди передали сообщение от его апелляционных адвокатов: если он будет откровенен с этим следователем, губернатор и генпрокурор Колорадо выступят за него перед губернатором Флориды. На меня эта «новая стратегия» впечатления не произвела – очередная попытка потянуть время, в то время как Фишер и Линдвол уже ждали за дверью.

Я дал ему понять, что подобная игра в кошки-мышки будет выглядеть как очередная уловка – и в глазах общественности, и в глазах тех, от кого зависит его судьба. Я надавил, и Банди подчинился: согласился идти на разговор с Фишером и Линдволом.

Когда я проходил мимо Фишера, направлявшегося в комнату для допросов, я тихо сказал ему:

– Не поддавайся на слезы Теда. Они фальшивые.

После этого я остался в блоке смертников – не как участник, а как наблюдатель. Моя работа с Банди была закончена. Оставалось только смотреть со стороны, как он пытается разыграть последнюю комбинацию.

Именно в таком состоянии – рядом, но уже вне разговора, слыша отдельные фразы из-за двери и наблюдая за тем, как следователи входят и выходят, – я стал свидетелем того, как Майк Фишер и Мэтт Линдвол настраивали диктофон, готовясь записать признания Банди по делам в Колорадо.

– Это было на восточной стороне города, в восточной части главной торговой зоны, – начал Банди, объясняя, где он встретил свою жертву из Вейла, Колорадо, Джули Каннингем. – Там улицы в основном пешеходные. Эти улицы образуют как бы петлю вокруг центра. И все это случилось на восточной части этой петли, возле моста.

Он заманил ее той же уловкой, которую использовал в случае с Джорджанной Хокинс.

– Я снова пользовался костылями и нес мешок для обуви, подставку для ботинок. Она предложила помочь, и мы прошли от того места до парковки, может быть, полмили или три четверти мили. Было уже темно, ранний вечер. Нам пришлось пройти по довольно крутому заснеженному подъему и спуститься вниз к парковке, где стояла машина.

У автомобиля Банди сделал то же, что делал бесчисленное количество раз раньше, в частности, когда похитил Джорджанну Хокинс в студенческом квартале Вашингтонского университета 11 июня 1974 года.

– Мы просто шли вместе, – рассказал он Мэтту Линдволу.

Возле «Фольксвагена-жука» он «оглушил ее», ударив ломиком по голове. Ломик он заранее спрятал у задней части машины, рядом с двигателем. Когда Джули подошла к «Жуку», он схватил железяку и ударил ее по затылку. Она упала сразу. Затем он надел на нее наручники, затащил в салон (пассажирское сиденье было заранее снято, и она лежала на полу) и уехал из Вейла.

– Я выехал на шоссе, на автостраду… Не знаю, была ли это автострада… было темно, и я нечасто бывал в тех краях, так что не могу точно сказать, какие там дороги. Все было как в тумане. Я был… не в себе. Думаю, я был пьян. Уверен, что довольно сильно. А в таких обстоятельствах… да еще и сильный стресс… воспоминания путаются.

Банди не помнил точно, сколько времени он ехал с Джули и как далеко уехал той ночью.

– Сейчас трудно объяснить. До таких моментов у меня в голове все может быть ясно. Но когда это начинается, все сливается в какой-то шум, и ты теряешь счет времени, так что сколько времени прошло, как далеко – не помню. Помню только, как ярко светили фары в зеркале заднего вида, и внезапно мы оказались возле Гленвуд-Спрингс.

В какой-то момент, как и Джорджанна Хокинс, жертва начала приходить в себя. Но в отличие от Джорджанны, которая была дезориентирована и приняла его за преподавателя испанского, Джули попыталась заговорить.

– Она начала говорить, – сказал Банди. – Я помню разговор, но не могу вспомнить точные слова… Она спрашивала, кто я, откуда. В таком духе.

Они ехали дальше, в ночь, к какому-то месту в лесу, где Банди – не знавший местность так же хорошо, как Иссакуа или гору Тейлор, – искал место, чтобы оставить свою еще живую жертву.

– Было темно, но небо оставалось чистым. Кажется, даже звезды были видны. На дороге было немного машин. Было довольно поздно, а я потерял счет времени и, мягко говоря, плохо соображал. Искал какую-нибудь проселочную дорогу в стороне от основного шоссе. Вообще не понимал, где нахожусь.

В таком состоянии – дезориентированный, постоянно отвлекаясь на жертву – он думал только о том, как бы поскорее покончить со всем и убраться.

– Я вел машину, но плохо воспринимал обстановку и плохо соображал. Мне было не по себе от страха, и я начал паниковать, потому что не понимал, где нахожусь. Район был достаточно густонаселенный, и я искал какую-нибудь боковую дорогу, проселок, и в то же время боялся, что в темноте сверну на подъездную дорогу к дому.

Однако через несколько минут он нашел съезд.

– Наверно, это заняло немного времени. Я свернул на проселочную дорогу и проехал где-то четверть мили вправо. Я не знал, где нахожусь, не видел, что вокруг. Было абсолютно темно, и это сильно дезориентирует.

Он остановил машину. Джули к тому времени уже очнулась и лежала рядом. На вопрос, что произошло дальше, Банди, подбирая слова, ответил:

– Посмотрим, смогу ли рассказать. В какой-то момент она попросила ослабить наручники. Я так и сделал. Вышел из машины, пытаясь понять, где мы. Пока я осматривался, она попыталась выбраться. Но она знала место не лучше меня. Даже, наверно, хуже. Я и тогда не мог оценить, какие травмы она получила, и сейчас не могу. Могу только сказать, что после обморока она была в плохом состоянии. Но я заметил, что она открыла дверцу и выбралась. Я пытаюсь описать это, но все размыто. Я бы ввел вас в заблуждение, сказав, что отключился или что-то в этом роде. Основное я помню хорошо: мы боролись, и она снова потеряла сознание.

Ломик лежал у него в дверном кармане, и, по его словам, «вероятно, в какой-то момент он схватил его». Тед ударил ее: она упала навзничь, так и не выбравшись полностью. Он считал, что она пережила этот удар, а затем потянулся за орудием убийства.

– У меня в машине было несколько отрезков шнура. В тот момент я был в полной панике, трудно описать… Я не буду говорить. Я хотел сделать все быстрее и уехать. Я взял шнур и задушил ее.

Она лежала на земле; Банди не был уверен, лицом