Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер [litres] - Роберт Кеппел

переднее сиденье, позаимствовал крепление для лыж, чтобы перевозить без сознания жертву и ее велосипед. Другие серийные убийцы также модифицировали автомобили, устанавливали фиксаторы, фонари, рации.

Тед делал все, чтобы не оставить следов. Возвращаться на место преступления опасно, но он иногда делал и это – ради контроля. Он относился к женщинам как к объектам, которыми можно обладать. Нападение на Линду Хили и убийства в «Хи Омега» были способами полного подчинения.

Он открыто признавал, что его занимали изменения тела после смерти, некрофилия, обладание трупом. Психологически его поведение можно назвать компульсивной некрофилией и крайней перверсией. Он даже предлагал полиции вести наблюдение на местах преступлений – как способ ловить таких, как он.

Как и многие серийные убийцы, Тед прекрасно знал методы работы полиции. Он изучал расследования изнасилований в рамках своей работы в совете по борьбе с преступностью, убедительно изображал детектива при попытке похищения Кэрол Даронч. Многие убийцы были тесно связаны с правоохранителями: Бьянки пытался устроиться в полицию, Кемпер общался с детективами в таверне, Шоукросс пил кофе с местными полицейскими.

Тед жадно читал детективные журналы: изучал методы расследований и приносил фотографии жертв в лес, чтобы усиливать свои фантазии. Он также возил их в уединенные места во время убийств – предвкушая контроль еще до похищения.

Его знания местности и географии были поразительными: он тщательно отслеживал маршруты, отрабатывал схемы, чувствовал себя в этих местах как дома. При расследовании убийств следовало бы спрашивать не «вы видели что-то необычное?», а «вы видели что-то обычное?».

Тед внимательно следил за публикациями о «убийце по имени Тед», оценивая, насколько близко следователи. Он считал, что полиция слишком много говорит прессе, предупреждая убийцу. Его главный аргумент был прост: полиция раскрывает часть истории, не зная всей картины – а знает ее только сам убийца.

Он мастерски балансировал между жизнью «обычного человека» и жизнью убийцы. Живя с невестой, он убил более двух десятков женщин. Он ужинал с Лиз Кендалл, а затем исчезал до полуночи, выслеживая и похищая жертв. Если Лиз жаловалась, он заставлял ее чувствовать вину. Он легко и горячо обвинял других в своих проблемах, из-за чего люди чувствовали себя виноватыми за доставленные ему неприятности и позволяли собой манипулировать.

Его единственная легко заметная физическая особенность – взгляд. Выжившие свидетели с озера Саммамиш отмечали, что он смотрел странно, пристально, будто кошка на добычу. Он делал это, когда манипулировал. В остальное время его глаза метались.

Ретроспективно многие черты Теда вписываются в учебники по аномальной психологии, но ему удавалось маскировать их и оставаться незамеченным.

Похититель доверия

Всю жизнь Тед крал доверие окружающих. Среди обманутых был профессор Рональд Смит, который рекомендовал Теда в юридическую школу как одного из лучших студентов факультета. Тед доказал, что дневное обучение не мешало его смертоносной деятельности.

Серийные убийцы отлично знают территории, где действуют. Тед чувствовал себя как дома в кампусах, общежитиях, на горнолыжных курортах. Мы предполагали, что Ривермен так же уверенно чувствует себя на шоссе Си-Так. Шоукросс был настолько знаком с проститутками, что они сами шли к нему.

Расхожий миф о «гениальности» серийных убийц преувеличен. Многие обладают средним или даже низким интеллектом. Гораздо важнее их способность похищать и убивать, оставаясь незамеченными – соблюдая правила среды и не выделяясь.

Четыре Теда

У широкой публики и знакомых Теда сложилось впечатление, что он – умный, привлекательный и интеллигентный психопат, получавший удовольствие от насилия над красивыми женщинами. Но я видел не это. За маской скрывались четыре разных Теда – не в смысле раздвоения личности, а уровней, на которых строились наши отношения. Все они находились между полюсами антисоциального нарциссизма: от величия до самоуничижения. И, несмотря на годы расследований, в понимании его личности остаются пробелы.

Поначалу казалось, что Тед – тот же Ривермен: хитрый психопат, придумывающий уловки, выбирающий места для захоронений, проверяющий маршруты и продумывающий, как замести следы. Он демонстрировал эту грань во время интервью. Второй Тед был почти несчастным невротиком – неорганизованным, часто пьяным, испуганным своим поведением и боявшимся не поимки, а того, что его слабость станет очевидной. Эта тревожность иногда толкала его рассказывать потенциальным жертвам слишком много о себе.

Третий Тед – корыстный, самоуверенный параноик, движимый бравадой и ощущением собственного всемогущества. Он вел переговоры с губернаторами и прокурорами, держал в заложниках информацию, которой располагал, и относился к окружающим как деспот, оторванный от реальности. Его высокомерие лучше всего иллюстрировали слова, сказанные мне в пятницу, за два дня до казни, когда он пытался торговаться за свою жизнь.

– Вы хотите поговорить о событиях, приведших к смерти Линды Хили, первой, оставленной на горе Тейлор? – спросил я.

Тед тяжело вздохнул, словно собираясь говорить, но его прервала Диана Вайнер. Она вмешалась, очевидно понимая, что ему трудно. Я был шокирован – и ее вмешательством, и тем, что агент ФБР Билл Хагмайер ничего не сказал. Тед доверял Биллу, и я ожидал, что он призовет его к порядку, но тот молчал. Когда мы продолжили, Тед так и не вернулся к теме убийств, сказав лишь:

– Вот этим я и хотел бы заняться сегодня. Нет, но буду благодарен за совет.

Хагмайер по-прежнему молчал. Я напомнил Теду о найденных на горе Тейлор уликах и сказал, что жду подтверждения по делам Отт и Насланд. Оправившись после того, как я ненадолго прижал его (не благодаря Биллу Хагмайеру), Тед, по ошибке назвав меня Биллом, сказал:

– Что ж, Билл, я мог бы кое-что подтвердить почти по каждому делу. Вопрос в том, что именно я делал, как делал и – самое важное – почему. И я…

Я перебил:

– Люди, которые сюда приходят, в основном правоохранители. Им нужно знать, о каких случаях вы готовы говорить. Чем вы можете помочь: где искать тела, что стало с пропавшими вещами – велосипедами, одеждой, рюкзаками?

– Все верно, – сказал он. – Правоохранительные органы – важная сторона, но не единственная. Они представляют законные интересы, но есть и другие интересы.

– В самом начале я спросил, с чего вы хотите начать, – с упреком напомнил я. – Вы не знали, так что я предложил.

– Ну да… – осторожно сказал Тед, гадая, к чему я клоню.

– Мне нетрудно перейти к другому вопросу, если вы хотите. Но порядок определили вы.

Поняв, что я не собираюсь терпеть его затягивания, он наконец заговорил прямо:

– Нет, тут есть кое-что… Я не был с вами честен. Утром, составляя план, я не собирался обсуждать детали. Хотел лишь обозначить общие