Презумпция виновности - Макс Ганин

– А! Так, что же вы сразу не представились?! – воодушевлённо произнёс капитан. – Мы вас, гражданин урка, сразу-то и не узнали, не обессудьте. Но мы исправимся. Пойдём с нами – тебя в положенные для таких, как ты, хоромы разместим. Все остальные молодцы. Без замечаний.

Женя «Москва» в сопровождении офицеров вышел из камеры, а Олег Дубровский быстренько захлопнул за ними дверь. Вскоре принесли завтрак – кашу из сечки без мяса, хлеб и чай. Еда здесь была намного хуже, чем в Тамбове, не говоря уже о Бутырке, но голодуха равняет вся и всех. Поели быстро, соскребая с пластиковых тарелок все остаточки. Дубровский появился снова спустя несколько часов. Сообщил, что Женю уже определили в штрафной изолятор на пять суток с дальнейшей пролонгацией до пятнадцати. А нас он в ближайшее время переведёт к себе в карантинное отделение, как и договаривались вчера. Дал указание собирать вещи, скручивать матрацы и ждать.

Ждать пришлось ещё несколько часов. Ровно в полдень 12 человек вышли из двухэтажного здания ПФРСИ со скруткой в одной руке и сумкой в другой. Остальные 17 человек из их этапа остались страдать за блатное дело в камере, а один уже получал все блага одиночки в холодном ШИЗО. К компании положительно настроенных новичков Олег присоединил «Телепузика» и «Малого» из другой камеры. Они тоже заправились по правильному, несмотря на шиканья и улюлюканья сокамерников. Такой подвиг не мог остаться не поощрённым со стороны любящего справедливость Дубровского, и этих двоих Олег тоже забрал с собой.

На улице светило солнце, было по-летнему жарко и безветренно. Пока колонна шла по асфальтированной дороге в сторону здания карантинного отделения, Гриша занял себя размышлением на тему, каким образом лучше нести «машку». Под мышкой или с помощью перевязи из простыни. Под мышкой, конечно же, удобнее, но тяжело идти на большие расстояния. Если нести тяжесть в руке, легче преодолевать длинный путь. Но при таком способе скрутка может сильно испачкаться, поскольку находится низко от земли – собирает дорожную пыль, пачкается об асфальт, да и простыни вытягиваются. Вопрос с «машкой» он так и не решил…

За время недолгого пути почти каждый успел перепробовать все возможные позы с «машкой», а кто-то даже уронил свою скрутку на траву. В общем, добирались до карантина не без приключений.

Олег открыл ключом решетчатую дверь в заборе, а затем металлическую в здание, и компашка по очереди завалилась внутрь. Завхоз попросил всех сперва собраться в левой от входа комнате, где стояли стальные стеллажи для сумок и деревянный стол.

– Коллеги! Рад приветствовать вас в карантинном отделении ИК-3. Здесь вы проведёте около недели, пока всех не распределят по отрядам. Но обо всем по порядку. Оставляйте ваши вещи на полках, берите матрасы и пойдем в «жилку»175 занимать кровати.

Гриша одним из первых водрузил свою сумку на среднюю полку и, подхватив уже опостылевшую скрутку, двинулся вслед за Дубровским. Напротив так называемой каптёрки, где они только что оставили свои баулы, была небольшая комната завхоза. Там стояло несколько стульев и массивный стол со старым телефонным аппаратом чёрного цвета. Дальше по коридору висели крючки для одежды и полки для головных уборов, напротив располагалась уютная комната отдыха с телевизором, столом и лавками. Она же по совместительству была и кормокухней. За кухней располагался вход в жилое помещение, где стояли двумя рядами двухэтажные кровати с сеточными матрасами. «Жилка» была очень светлой, благодаря четырём высоким окнам и небесно-голубым стенам, но небольшой – человек на двадцать, не больше. Деревянный пол был выкрашен густо коричневой краской, а белёсый потолок аж блестел в солнечных лучах, проникающих в помещение через чисто вымытые оконные стекла.

– Так, прошу вашего внимания! – обратился к вошедшим в спальню завхоз. – Вы на зоне! Здесь совершенно другие законы, нежели в тюрьме, а тем паче на свободе. Тут можно «попасть в жир ногами» на ровном месте, поэтому за те дни, пока вы будете моими гостями, я постараюсь ввести вас в курс дела, объяснить, что к чему, и, надеюсь, оградить вас от возможных неприятностей.

Начнем с «жилки» … Слева от входа располагаются кровати для «обиженных». Садиться на них и даже притрагиваться к ним запрещено – «зашкваритесь». Выбирайте себе шконку, раскладывайте свои постельные принадлежности, заправляйтесь, как следует, и пойдём дальше на экскурсию.

Григорий выбрал себе нижнюю шконку, размотал скрутку, аккуратно натянул простыни и одеяло, взбил подушку, разгладил все складочки и, довольный собой, а больше всего тем, что наконец-то он будет спать не на жёстком, впивающемся в спину металлическом каркасе, а на пружинном мягком матрасе, проследовал вслед за экскурсоводом Дубровским.

Напротив «жилки» был вход в туалет. В глубине три кабинки, закрывающиеся пластиковыми полутораметровыми в высоту дверьми с настоящими белыми, вычищенными до блеска унитазами. При входе – две раковины и два полноценных зеркала над ними. Гриша поймал себя на мысли, что не смотрелся в зеркало с января этого года – с камеры на БС.

– Продолжаем наше знакомство с зоной, – сказал Олег. – Туалет – это тоже одно из самых важных помещений в лагере.

Все засмеялись.

– Не только в том смысле, о чем вы все подумали, – без улыбки продолжил Дубровский. – Очень много правил существования в зоне связано именно с этим местом. Вот основные из них: убираться в туалете может только «обиженный» – это касается не только самих унитазов, но и полов, раковин, стен, потолка – всего, что тут находится. Никто не имеет права заставить вас убираться в туалете: ни «мусора», ни блатные, ни завхоз. Это сразу зашквар, поэтому если у вас что-то упало в туалете на пол, подбирать нельзя – упавшее уже добыча «обиженного», если подняли – всё, зашквар, в бараках есть специальные кабинки в туалете для «обиженных» – они ходят только туда. Все остальные тоже могут в эту кабинку ходить, но «обиженные» в другие – нет. Большинство из вас, будучи в СИЗО, мыли за собой унитазы или по очереди убирались в санитарных комнатах, и там это считалось нормальным, но не здесь! Поэтому никому и никогда не рассказывайте о таком своём опыте, а то можете попасть в «обиженку» или на бабло. – Олег вышел из туалета и повел всех на кормокухню. – Это место приёма пищи и отдыха. Тут у нас телевизор, правда, он показывает только одну программу, ту, которую смотрит на вахте дежурный. Пульт только у него. Есть холодильник, электрический чайник. Как видите, здесь два стола: большой для вас и маленький столик для «обиженных». За него тоже садиться нельзя и трогать на нём тоже ничего не надо! В бараках на кормокухню «обиженным» ход закрыт, поэтому они питаются либо в туалете – у них там обычно своя тумбочка, свой чайник, либо в «жилке» на шконках. В карантине вход в спальное помещение запрещён от подъёма до отбоя, поэтому для «обиженных» сделано исключение в виде этого столика. Посуду, одежду, сигареты, какие-либо предметы брать у «обиженных» нельзя – «зашквар», кроме запрещёнки! Не секрет, что бизнес «обиженных» – это продажа запрещённых товаров на зоне. К ним относятся «вольнячка»176 – тренировочные костюмы, кроссовки, обувь, майки, кофты, шапки и прочее, а также сотовые трубки и зарядки, брага и самогон. Угостить сигаретой «обиженного» вы можете – это не зазорно, но вот брать у «обиженного» сигарету нельзя – «зашквар»!

Олег бодрым шагом вышел из кухни и направился к выходу на улицу во внутренний дворик карантина. Здесь был большой стол с лавками по длинным сторонам и довольно много пространства для прогулок и занятия спортом. В этот двор выходили окна кухни и завхозной, окна «жилки» и каптёрки смотрели на плац и административный корпус колонии.

– Ну и, наверное, последнее на сегодня предупреждение, касаемое «обиженных», – продолжил Дубровский. – Урны! Выбрасывать мусор и трогать урны могут тоже только «обиженные». На зоне канализация и мусор – это удел «обиженных», поэтому ни один лагерь без них не может обойтись, поэтому, когда их становится мало, то блатные опускают кого-нибудь из мужиков до «обиженного». Ну и, конечно же, секс… трахнуть «обиженного» в аннал или за щеку не зазорно для блатного и позволительно мужику.

На этом экскурсия была закончена, группа слушателей была в лёгком шоке от всего услышанного и дополнительных вопросов не задавала.

– Да, и хочу обратить ваше внимание