Презумпция виновности - Макс Ганин

– Будет сделано, Алексей Валерьевич! – испуганно отрапортовал Дубровский.

Шеин дошёл до конца шеренги, осмотрев остальных, и скомандовал: «Присаживайтесь!». Все быстро рассеялись по лавкам.

– Молодцы, что выбрали правильный путь! – начал свою речь Шеин. Он даже не представился, будучи уверенным, что его должны знать в лицо – от положенца до последнего «обиженного», включая прибывших на карантине. – Есть дорога по прямой к освобождению, а есть по кривой. Итог один, но пути по длине разные. Не будет нарушений, будете трудоустроены – уйдёте раньше! Три нарушения – ШИЗО, потом СУС, потом БУР178 и, наконец, ЕПКТ179. После СУСа надзорка восемь лет! Вам это всё надо!?

– Нет! – хором ответили почти все.

– Вот и я так думаю. Поэтому ведите себя по установленным распорядку и правилам, распределяйтесь в рабочие отряды, и, я надеюсь, ваше пребывание здесь станет меньше запланированного. Вопросы есть?

– Вопросов нет! – быстро за всех ответил Олег, дабы не задерживать высокое начальство, да и не допустить ненужных разговоров со стороны неопытных в лагерной жизни новичков.

– Вот и отлично! – улыюнувшись первый раз с момента появления в бараке, произнёс Шеин. – Да, и самое главное, если вдруг с вас кто-то станет вымогать деньги, сразу ко мне! Мы с этим боремся тут беспощадно, – погрозив пальцем невидимым врагам, он вышел на улицу и направился в сторону СУСа.

– Пошел блатных на светлую сторону выводить, – пошутил, провожая взглядом начальника лагеря, Олег.

– Разве такое в принципе возможно? – исходя из личного опыта, посетовал Гриша.

– Что ты имеешь в виду? – переспросил завхоз.

– Чтобы блатного перевоспитали, да ещё из СУСа в зону выпустили? Как я слышал, да и «хозяйка» сейчас только что подтвердила, что если туда попал, то дальше только по накатанной – обратно хода нет.

– Не знаю, как в других лагерях, а вот у нас такой случай был. И Алексей Валерьевич этой перевербовкой очень гордится, так как лично переубедил одного очень рьяного переодеться из шкуры стремяги в робу завхоза.

– Да ладно! – с любопытством и долей иронии почти вскрикнул Василий.

Олег собрал на улице возле себя костяк самых правильных и самых обеспеченных, как он решил исходя из своего опыта работы завхозом карантина: Иосифа, Артёма, Григория и Васю. С ними он решил быть более откровенным, чем с другими. Им он поверил и даже согласился помогать – разумеется, не бескорыстно. Для этого ему нужно было войти в полнейшее доверие, стать не просто очень нужным, а незаменимым. И после этого уже бить в точку. Олегу не хватало 200 тысяч рублей для покупки себе УДО у «Хозяйки», а именно он в этом лагере был конечной фигурой и основным бенефициаром всех внутренних платежей и переводов.

Впереди был сентябрь – месяц подачи его заявления на условно-досрочное освобождение, а полной суммы, обозначенной Шеиным для правильного решения суда, у Дубровского всё еще не было. Поэтому на эту четвёрку он возлагал особые надежды. Но для борьбы за их капиталы необходимо было устранить главного конкурента – завхоза медсанчасти «Космоса». Поэтому он и решился на рассказ о перевербовке, который в колонии был почти под запретом, благодаря усилиям и бесконечному авторитету бывшего СУСовца.

– Несколько лет назад в наш лагерь привезли некоего Колю Косенко. Он сам из Волгограда, но работал в Москве в сфере шоу-бизнеса – то ли охранял какую-то там звезду, то ли был членом команды – не знаю точно, в общем, «приняли» его за изнасилование фанатки и мошенничество – мол, обманул он эту звезду как-то и его жёстко наказали. Ещё в Бутырке Коля примкнул к воровскому движению, получил погремуху «Космос», стал двигаться по криминальной лестнице вверх. А так как он парень сильный, накачанный, да ещё и с хорошо варящей башкой, то у него это быстро получилось. Короче, в наш лагерь он уже приехал законченным «стремягой» и практически сразу с карантина загремел в ШИЗО, затем в СУС. Не знаю почему, но Шеин его заприметил – чем-то он ему понравился. Стала «Хозяйка» к нему захаживать и вести с ним задушевные разговоры. Продолжалось такое дело, наверное, с полгода, но вдруг становится известно, что наш несгибаемый «Космос» подал ходатайство о переводе его из специальных условий содержания в зону. Шеин это ходатайство удовлетворил. Более того, после выхода из СУСа назначил его тут же завхозом 8-го отряда с целью создания оплота работяг и красной стороны в зоне. Феруз – положенец – этот немыслимый поворот в судьбе своего коллеги принял и даже сделал Николая официально смотрящим за красной стороной. Косенко быстро создал несколько рабочих отрядов из мужиков, заставил всех выйти на работу на «промку», взял вопрос с дисциплиной на красной стороне в свои руки – все ходят как шелковые, никаких пьянок, гулянок, игры и наркоты, провинившихся жёстко и показательно наказывал, прикрываясь личным приказом Шеина – не трогать его ни при каких обстоятельствах. В общем, довольно быстро, хоть иногда и безжалостно, навёл порядок во вверенных ему отрядах. Некоторые сломались и шестерят, кого-то в «обиженку» перевели, но большинство приняли его власть и подчинились. Но тут, вот незадача – Пудальцов приезжает. В Главке, конечно, победу Шеина признали и даже отметили его в приказе. Но в этом случае распоряжением сверху Колю с завхоза восьмого снимают, как недостойного, и переводят в завхозы медсанчасти. При этом по блатным меркам он так и остаётся смотрящим за всеми красными. Да, до своего перевода он такой ремонт в отряде забабахал на полученные от мужиков деньги, закачаетесь. Надеялся, что благодаря ремонту его оставят на должности, да и начальник ему обещал, что не тронут его, но против главка не попёр. Поэтому, с одной стороны, Космос сейчас не последняя фигура на зоне, но с другой стороны, возникший конфликт с Шеиным после позорного перевода в медсанчасть до сих пор тлеет и не даёт возможности Космосу развернуться, как в былые времена. Он, конечно, решает кое-какие вопросы с операми по передачкам и всяким житейским мелочам в виде «вольнячки» или запрещённым продуктам, но не более того.

– Да, кстати, про запрещённые продукты! – прервал рассказ Олега Артём, заскучавший от малоинтересующей его темы. – Олег, ты можешь затащить нам сюда на карантин еды вкусной с воли, а то от вашей баланды мне уже на колючую проволоку залезть хочется.

– Конечно, могу. Напишите список, чего вам хочется, вечером я достану трубу и смогу сделать заказ таксисту, а завтра к обеду всё уже привезут. Он посчитает, сколько надо денег, раскидаем сумму на вас четверых, а потом вы сможете спокойно пообщаться по сотовому с родными и попросить, чтобы они перевели деньги на киви-кошелёк, который я вам дам.

– А что можно заказать из еды? – взволнованно поинтересовался Артём.

– Куры копчёные, колбасу варёную, сливки к кофе, творог, сметану, масло сливочное – это из запрещёнки, которую я смогу пронести, остальное – на ваше усмотрение. Дам совет вам, берите обязательно помидоры, огурцы, лук для салатов, сыра побольше, майонез, специи разные, вплоть до соли – тут нет ничего.

Меньше, чем через полчаса у Дубровского был список из 40 позиций на 100 килограмм веса. Так как новички ещё не были полностью оформлены на зоне и находились в карантинном отделении, то передачки им ещё не полагались. Поэтому необходимо было найти пять лимитов у бедолаг с чёрной стороны, что с удовольствием решил сделать Олег, объявив по два блока сигарет «Парламент» за каждые 20 килограмм веса. В итоге общая сумма посылок составила около 30 тысяч рублей. Иосиф с разрешения Дубровского пригласил в компанию зажиточных прожор Сашу Гагарина, поэтому на пятерых в итоге получилось по 6 000 рублей с человека.

Грише предстоял непростой вечер. С одной стороны, он был счастлив, что у него будет возможность пообщаться по сотовому телефону с Наташей и Бадиком, но с другой – он очень переживал, что они откажут ему в деньгах, тогда он потеряет свое лицо раз и навсегда. Он прекрасно просчитал ход Дубровского сначала проверить их всех на финансовую состоятельность, а потом выйти с предложением о покупке хорошего рабочего места на «промке» или в лагере. Поэтому, понимая высокую вероятность отказа в финансовой помощи со стороны родственников, Григорий подыскивал в голове