Зима возмездия - Андреас Грубер

Нина инстинктивно, тихо и осторожно, отступила на шаг и бросила на Ясмин многозначительный взгляд.

Чёрт, чуть не попались, — словно говорили её глаза.

Ясмин ответила предостерегающим:

Надо уносить ноги.

Нина, плотно сжав губы, мотнула головой и лишь указала подбородком вниз. Она хотела подслушать разговор.

Внезапно в кармане у Ясмин завибрировал телефон. Она вздрогнула, и её мгновенно прошиб пот.

Нина в панике вытаращила глаза, пока Ясмин лихорадочно нащупывала аппарат и сбрасывала вызов.

Скорее всего, отец. Наконец-то перезвонил.

Раз отговорить Нину от безумной затеи всё равно не удавалось, самое время было ввести его в курс дела. Конечно, он устроит ей такой разнос, какого она в жизни не получала, — и совершенно заслуженно, — но они всё-таки нашли ту самую женщину.

И это точно она. Пусть теперь волосы у неё рыжие, а не каштановые, и одета она в чёрное платье. Потому что то, что Ясмин успела расслышать из разговора, стискивало ей горло. Речь шла о множестве убийств, совершённых этой женщиной.

Стой здесь и ни с места, — жестом дала понять Ясмин подруге.

Затем чуть выдвинула смартфон из кармана и придержала его так, чтобы мужчина с противоположной стороны балюстрады не заметил отблеска экрана. Кивнула в сторону ванной, давая знак, что отползёт назад — позвонить.

Нина молча кивнула. Похоже, к этому моменту даже ей самой стало не по себе от собственной авантюры.

Шаг за шагом Ясмин пятилась, пока не добралась до ванной. На всякий случай оставила дверь приоткрытой — вдруг подруге придётся срочно бежать. Затем опустилась на край ванны и глубоко выдохнула. Руки её дрожали. Тонкой струйкой пот стекал по спине под брюки.

Господи, что за безумие.

Ясмин вытащила телефон и взглянула на экран. Звонил действительно отец. Говорить в ванной было нельзя: даже шёпот эхо от кафельных стен превратит в крик — мужчина у балюстрады услышит наверняка. Поэтому она набрала эсэмэску.

Сообщила, что они с Ниной сейчас в загородном доме фон Коттена в Бад-Дюрренберге, указала точный адрес. Добавила, что они нашли ту самую брюнетку.

Папа, она действительно здесь!

Она и есть убийца!

Приезжай скорее! Возьми с собой полицию!

Но он сам и был полицией.

Ясмин стёрла последнюю строку и написала вместо неё: «Привези подмогу!»

Она уже собиралась отправить сообщение, когда дверь скрипнула. Ясмин подняла глаза — сердце ухнуло в пятки.

Чёрт!

Но это была всего лишь Нина. Возбуждённая, она кинулась к подруге.

— Уходим. Немедленно.

— Слава богу, ты наконец-то взялась за ум, — выдохнула Ясмин.

— Ты не поверишь…

— Подожди! — шикнула Ясмин, поднимая руку.

Сначала отправить.

Она нажала кнопку и замерла.

Готово.

Затем взглянула на Нину, нервно переминавшуюся перед ней.

Тихо, — приказал её взгляд, не терпящий возражений.

Нина наклонилась и зашептала ей на ухо:

— Ты ни за что не поверишь. Я схожу с ума. Эта женщина — на самом деле мужчина!

Ясмин отшатнулась и в ужасе уставилась на подругу.

— То есть… — беззвучно, одними губами произнесла она, — твой отец крутил роман с…

Нина судорожно втянула воздух — до неё только сейчас дошёл смысл собственных слов. Она резко обернулась, взмахнула рукой и зацепила предмет, лежавший на краю ванны.

Щётка! — обожгла Ясмин запоздалая догадка.

Она дёрнулась её подхватить, но было поздно. Сердце на миг замерло.

Щётка с размаху соскользнула вниз и с грохотом ударилась о дно ванны.

ГЛАВА 58

Рихард фон Коттен уставился на пустой разворот фотоальбома и захлопнул его. Он понимал, что означает его имя на этой последней странице.

— Что ты задумала со мной сделать? Хочешь сперва соблазнить, как всех остальных, а потом убить?

— Я бы хотела, чтобы тебя постигла та же участь, что и мою сестру, — холодно произнесла Кристина и перевела взгляд на лестницу. — Она была совсем крошкой, когда стояла там, наверху, и хотела броситься тебе в объятия — ты тогда вернулся из командировки. А потом перелетела через балюстраду.

Значит, она всё ещё в это верит. Фон Коттен отодвинул альбом и отступил на шаг.

— Но из-за тебя умерла не только моя сестра, — продолжала Кристина. — У мамы началась депрессия, и пока ты в очередной раз торчал на каком-то совещании, она наложила на себя руки.

— Всё было совсем не так, как ты думаешь.

— Ах вот как? И как же тогда?

Фон Коттен покосился на лестничную площадку, где в тени по-прежнему стоял Верман, — и тот на мгновение шагнул в полосу света. Верман едва заметно качнул головой, но фон Коттен пренебрёг предостережением.

Хуже уже не будет. Пусть мой сын — или, чёрт возьми, моя дочь — узнает всю правду до конца.

Он сунул руки в карманы и почувствовал, как стынут пальцы.

— А ты знала, что твоя мать была болезненно ревнива?

— Ну и что с того, она…

Фон Коттен поднял глаза, и Кристина осеклась.

— После твоего рождения у неё начался послеродовой психоз, от которого она так и не оправилась. Появление на свет твоей сестры годом позже всё только усугубило. Мать постоянно ревновала — ей казалось, будто я отдаю сестре больше внимания и любви, чем ей самой.

— Бред!

Фон Коттен покачал головой.

— Дошло до того, что она попыталась убить вас обеих горячим утюгом.

— Что за чушь ты мне сейчас впариваешь?

В голове фон Коттена замелькали жуткие картины.

— Это не чушь. Однажды вечером няня оставила утюг в прачечной — прямо на гладильной доске. Тебе было пять. Мы тогда ещё жили здесь, в Бад-Дюрренберге.

Он на мгновение умолк.

— В ту ночь — я был дома, а не в командировке — мать выскользнула из спальни, воткнула утюг в розетку, дождалась, пока он раскалится, прошла к вам в детскую и заперла дверь изнутри. Я проснулся от крика — твоего и твоей сестры.

У Кристины дёрнулось веко. Она в смятении уставилась на него — будто только сейчас осознала, что все эти годы её преследовало давно вытесненное воспоминание.

Опалённые волосы.

Обожжённая кожа.

— Но моя сестра упала с балюстра…

— Нет, не упала! В ту ночь я выломал дверь и в последнюю секунду успел спасти тебя, — продолжал фон Коттен. — Выдернул тебя за руку из кроватки. У тебя