Современный зарубежный детектив-25 - Арнальдур Индридасон

безумия. Слезы так и норовили хлынуть, и вовсе не от боли, а от несправедливости и количества усилий, требуемых для обуздания клокочущего внутри гнева. Этот ребенок всегда такой? Только при родителях добренький? Хотя нет, я эту его «добрую» сторону толком и не видела ни разу. Если уж совсем по-честному, он с самого начала вел себя как полный негодяй. И все же. С какой радости он начал вытворять невесть что, стоило только родителям уехать подальше?

Дверь в подвал была все так же заперта, окно разбито. Я снова залезла ногами на стул, высунула голову в окно и пристально осмотрела округу, после чего с трудом выбралась наружу. Уж не знаю, к счастью ли, но мальчишки и след простыл.

Бледно стелющийся закат лишь сильнее распалил мой гнев. Это сколько ж времени я провела в отключке? Мало того что игрой это даже с натяжкой не назовешь, как он посмел на несколько часов бросить человека без сознания! Одна только мысль об этом выводила меня из себя. Какая разница, ребенок ты или еще кто: что будешь делать, случись какая-нибудь беда?

На этот раз я точно должна что-то сделать. Нельзя просто спускать все на тормозах лишь в угоду его юному возрасту. Гнев накрыл меня с головой вплоть до кончиков волос и отступать так просто не собирался. Простыми словами, следуя зову сердца, мне жутко хотелось связать этого мальчишку и задать ему хорошую трепку.

Тут на глаза мне попалась небольшая земляная горка возле моих ног. Чтоб такой, как он, да могилку для птенца сделал? Да скорее ад замерзнет, смех да и только. В отместку Хёгу я пнула могилку. Вдруг из земли показалось нечто белое – я взглянула всего лишь мельком, но это нечто показалось мне до того странным, что я не верила своим глазам.

Это была частичка разорванного в клочья птенца.

Шея и крылышки были изуродованы настолько, что в них нельзя было угадать их первоначальный вид. Что ни говори, но ребенок в своем уме на такое не способен. Он даже с игрушками так поступать не станет. Даже если игрушка сделана из бумаги. Но это ведь был живой птенец. Зачем кому-то творить такое с уже мертвым существом? А что, если он сделал это, когда птенец был еще жив? Тогда он точно чокнутый.

Стоп, минуточку.

В это мгновение мои подозрения по поводу меня самой негромко, но все же дали о себе знать: а что, если это очередная моя галлюцинация?

Я осмотрелась вокруг в попытке развеять сомнения. Все тот же безлюдный сад, тот же черный каменный забор и то же единственное дерево в углу. Тепло почему-то сюда не проникало. Хозяева говорили, что здесь не требуется отопление, поскольку солнце от рассвета до заката греет своими лучами территорию, и все же я ощущала странную зябкость. И дело было явно не в температуре.

Мой взгляд охватил дом, где сейчас находился Хёгу. И здание внезапно начало казаться мне странным. Хотя, наверное, оно только сейчас предстало передо мной в истинном облике. Только сейчас я осознала всю его несуразность. Стоило лишь разок войти и выйти оттуда.

Глядя на форму здания снаружи, я осознала, что в моей комнате никакого окна попросту быть не может. Ведь, чтобы сделать там окно, нужно было либо прорубить для него отверстие, либо значительно расширить площадь комнаты с помощью внешней стены. То есть в комнате, где я спала, на самом деле окна не было. Раз так, то что я тогда там видела, если не окно?

Массивные ворота закрыты. Как открывать их, я не знаю, к тому же из-за огромной тени, которую они отбрасывают, ничего толком не разглядеть. Потоптавшись немного по округе, я поняла, что выбора у меня нет – остается только вернуться обратно. Поблизости нет ничего, что хоть сколько-нибудь напоминало бы кнопку.

Входная дверь была не заперта. Из-за пережитого недавно взыграло беспокойство. Вроде бы всего лишь маленький мальчик, а сердце скачет и руки трясутся. Я твердо решила, что если он до сих пор внутри, если мы с ним встретимся и он вновь нападет на меня, я надеру ему задницу – пусть никакой пощады не ждет. Эта мысль меня немного успокоила. Проблемы оставим на потом, а сейчас будь что будет. Окно и так уже разбито, небольшой погром ничего не изменит. Оставив беспокойство о последствиях на будущее, я для начала решила не надевать тапочки, чтобы не было слышно моих шагов.

Я побоялась, что даже босиком меня будет слышно, поэтому вошла внутрь тихо, на цыпочках, осматривая по пути каждый уголок. На первом этаже пусто. Еще бы, небось, сидит в своей комнате за закрытой дверью. Мне хотелось последовать зову сердца и вломиться к нему, но, вспомнив о том, какие люди обитают в этом доме, смогла удержать себя в руках.

Поднявшись на второй этаж, я осмотрела ванную, где не обнаружила ничего необычного, после чего направилась в свою комнату. При виде закрытой двери сердце забилось чаще, руки задрожали. Мне было ужасно не по себе от незнания, что находится внутри.

Я резко открыла дверь – внутри никого не было. Сама не знаю, что именно принесло мне облегчение. Оставив рюкзак, я уселась на краешек кровати и машинально вздохнула. Небольшое затишье успокоило нервы, но при этом тут же сковало затылок.

Нужно удостовериться, действительно ли все это со мной произошло. У меня по-прежнему оставалось много вопросов к себе. Я сжала и разжала кулак. Боль все еще чувствовалась. Нажала на рану на ладони. Больно. Нажала сильнее. Очень больно. Еще сильнее. Так, будто намеревалась продырявить плоть. Меня затрясло. Сквозь плотно сжатые зубы вырвался стон.

Едва оторвав руку от раны, я глубоко вдохнула. Пока я жадно ловила ртом воздух, все тело до самых костей пронзило холодом от выступившего пота. Теперь сомнения насчет галлюцинаций можно было отбросить. Я сделала вдох, настолько глубокий, что грудь достала чуть ли не до подбородка, и снова выдохнула. Голова закружилась, зато разум прояснился. Пошарив в рюкзаке, я еще раз убедилась в отсутствии телефона.

В процессе восстановления дыхания мой взгляд упал на нечто четырехугольное, что никак не могло быть окном, и у меня возник существенный вопрос об устройстве этого дома. В чем же заключается назначение этой штуки? Раздумывая над этим, я решила выйти из этой неуютной комнаты и разузнать обо всем самостоятельно.

Я покинула комнату и прошлась вдоль коридора на втором этаже, ощупывая стены. Сквозь окно в коридоре