Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

непомерно обширной. Даже при наличии окон в ней было темно, а почти все предметы мебели имели странную черту сходства, то бишь изогнутые формы. Гаффи заключил, что понтисбрайтский пастор обладал вкусом и значительными средствами для человека его профессии.

Одну стену практически целиком закрывало грандиозное бюро, оно все изгибалось и изгибалось волнами, демонстрируя свою баро'чную монструозность, если слово «монструозность» вообще применимо к барокко. Даже стулья были изготовлены в том же гротескном стиле; они порождали иллюзию, будто вы их видите в кривом зеркале.

Маленький доктор заметил на лице Игер-Райта растерянность и весело фыркнул:

– Гадаете, юноша, что будет, если в этой комнате хорошенько напиться? Когда я впервые сюда попал, мне было примерно столько же лет, сколько и вам, и поначалу чудилось, будто я пьян в стельку. Но потом привык к этой комнате. Когда мне нехорошо, я иду посмотреть на операционный стол, и, если вижу, что у него такие же кривые ножки, как у этого шкафа, я понимаю, что пора трезветь.

Похоже, все его внимание было отдано Игер-Райту, и причина такого интереса вскоре выяснилась.

– В деревне говорят, вы пишете книгу? – спросил он, предложив гостям расположиться в креслах возле окна.

У него был необычный голос, напоминающий птичий. Это сходство усиливала манера говорить короткими отрывистыми фразами и склонять голову набок, задавая вопрос.

– Вас не должно удивлять мое любопытство, – объяснил он Игер-Райту, глядевшему на него с недоумением. – Приезжие здесь появляются редко. Нынче утром, делая обход, я наслушался пересудов о вашем визите. А писатель, работающий над книгой, для нас и вовсе диковинка. Горжусь знакомством с вами, сэр!

Игер-Райт бросил дикий взгляд на Кэмпиона и улыбнулся хозяину с подобающей благодарностью.

Грузный Гаффи, устроившись в нелепом кресле, мрачно смотрел перед собой. Он был убежден, что вечер пропал зря.

– По бокальчику портвейна? – предложил доктор. – Полагаю, могу его смело рекомендовать. Он из погреба моего дядюшки. Сам я не любитель портвейна, но этот мне нравится. Погреб был набит им, когда я сюда приехал.

Он отворил дверцу шкафчика, спрятанного под декоративными панелями, и извлек декантер и бокалы такой изумительной красоты и цвета, что их можно было с легкостью принять за музейные. Густо-красное вино выглядело многообещающе, но лишь когда гости его пригубили, до них дошла вся правда. Гаффи и Кэмпион переглянулись, а Игер-Райт стиснул ножку бокала.

– Вы говорите, сэр… у вас большие запасы? – отважился он спросить.

– Полный погреб, – радостно сообщил доктор. – Хорош, не правда ли? Должно быть, очень-очень старый.

Компания помрачнела. Человек может прожить сорок лет, имея полный погреб великолепнейшего вина, и пить, возможно, даже напиваться – что за богохульная мысль! – не отдавая себе отчета в том, каким сокровищем обладает. По крайней мере, для Игер-Райта и Гаффи это было трагическим и жутким открытием.

Они пили портвейн, и добродушная помпезность маленького доктора становилась все менее заметной. Гэлли сидел в громадном кресле с бокалом бесценного вина в руке; сумрак в комнате усугублял черноту его смокинга. Доктор теперь выглядел не живым человеком, а персонажем – странным маленьким персонажем в своем ароматном доме-мавзолее.

Беседа шла на самые общие темы. Доктор на удивление мало знал о происходящем в мире. Политика текла мимо него, и он интересовался лишь именами из давно минувших лет.

Заговорили о церкви напротив, и он сразу оживился и выказал богатые познания в архитектуре, подкрепленные здравым и неординарным подходом, что повергло гостей в изумление.

Вечер постепенно вступал в свои права, и тени в комнате сгустились, барочное бюро растворилось во мгле. Странность в поведении хозяина, которую молодые люди наблюдали с момента своего прихода, усилилась. Доктор явно следил за временем, ожидая какого-то события.

Беседа забуксовала, и Гаффи пару раз недвусмысленно глянул на свои наручные часы.

Хозяин наконец встрепенулся и с проворством птицы, слегка насторожившим гостей, сорвался с кресла, подбежал к окну и посмотрел на небо.

– Пойдемте, – сказал он. – Пойдемте. Вы должны увидеть мой сад.

Почему надо было дожидаться почти кромешной темноты, чтобы показать эту часть хозяйства, он не объяснил, но всем своим видом давал понять, что ничего странного тут нет. Гости проследовали за ним по коридору и через боковую дверь вышли в сад, где буйно росли цветы и травы, насыщая вечерний воздух пьянящими ароматами.

– Всеми этими растениями управляют Луна, Венера и Меркурий, – сообщил Гэлли будничным тоном. – Не правда ли, довольно забавная идея? Цветы Солнца, Марса и Юпитера растут в парадной части сада. Пожалуй, садоводство – мое единственное увлечение. Но я привел вас сюда не для того, чтобы показывать растения. Пойдемте в конец сада, вон туда, на бугор. Представьте себе, это могильный курган. Его никогда не раскапывали, и я не вижу никаких причин это делать. Заглядывать в могилы, даже ради науки, – увольте, я не считаю такое правильным.

Он двинулся вперед, поднимаясь на круглый рукотворный холм – место захоронения какого-нибудь доисторического вождя. Пробираясь между деревьями, доктор стал еще больше похож на гнома.

– Кой черт мы сюда пришли? – пробормотал Гаффи едва слышно, плетясь в хвосте небольшой процессии. – Полюбоваться, как растет мак под влиянием Нептуна?

– Скорее мак полюбуется на нас, лыка не вяжущих, – тихо ответил Игер-Райт. – А еще в конце сада должны водиться фейри.

Гаффи фыркнул, и они прибавили шагу, чтобы присоединиться к хозяину на вершине кургана. Перед ними внизу простиралась широкая долина. На самом юге Понтисбрайт выглядел скоплением игрушечных домиков, и среди невспаханных полей, повторяющих извилистую форму долины, тоже были разбросаны строения. Этот уютный пейзаж даже Гаффи не оставил равнодушным.

– Чудесный вид, сэр, – вымолвил он. – Ей-богу, чудесный! Почти вся Солнечная долина как на ладони.

Маленький доктор обратил на него взор и заговорил строгим голосом, что удивило слушателей.

– Солнечная долина? – спросил он. – Нет, мой дорогой молодой сэр, вы не знаете местного названия. Мы ее нарекли Каиновой долиной.

Эти слова мигом вернули гостей к расследуемому делу. Странно было услышать древнее имя из уст маленького, диковинно одетого человека, стоящего на вершине холма в конце своего сада. Но на этом странности не закончились.

– Каинова долина, – повторил Эдмунд Гэлли. – Увы, друзья мои, это название заслуженное. – Он вытянул руку и перешел на шепот. – Видите? Огоньки вон там?

Гости увидели, и это было очень красивое зрелище. То в одном, то в другом коттедже загорались окна – на фоне темнеющего неба возникали пятнышки густой желтизны.

– Их совсем мало, – продолжил доктор, – и с каждым годом становится еще меньше. На этой земле лежит порча, от которой мы не можем излечиться, проклятие, от которого нам никак не