Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Гаффи открыл рот, чтобы возразить, но что-то в лице Гэлли остановило его. Человечек преобразился, и причиной тому был не сумрак – нет, выражение морщинистого лица полностью изменила какая-то сильная эмоция. И хотя глаза оставались неподвижными, губы сжались в тонкую линию, как у маньяка.

Но через мгновение это исчезло, и снова доктор заговорил своим обычным голосом, разве что чуть прибавилось серьезности.

– Я беру на себя ответственность, – медленно произнес он. – Большую ответственность. Но если не я, кто еще вам скажет? И даже в этом случае может быть уже слишком поздно. У врача имеется общественный долг помимо личного, и, учитывая обстоятельства, тот курс, которым я следую, пожалуй, единственно верный.

Он развернулся кругом и обратился к гостям, с тревогой вглядываясь в лица:

– Я намного старше любого из вас. Сегодня утром, узнав о вашем приезде, я решил: несмотря на риск показаться назойливым, постараюсь встретиться с вами и выложить факты, а когда вы приняли мое приглашение – довольно странное приглашение от совершенно незнакомого человека, – я понял, что моя задача не так трудна, как казалась вначале. Я убедился, что вы здравомыслящие, воспитанные люди, и, проведя вечер в вашем обществе, пришел к твердому заключению, что поступил бы как негодяй, если бы не исполнил взятой на себя миссии.

Пока он делал это пафосное заявление, молодые люди стояли и смотрели на него со смесью любопытства и плохо скрываемой растерянности. Гаффи, втайне решивший, что человек, который пьет портвейн 1878 года, не ценя его, попросту ненормален и вовсе не достоин жить в человеческом обществе, теперь почувствовал себя неловко, а Игер-Райт заинтересовался.

– Мои дорогие молодые люди, – сказал доктор, – вам необходимо уехать отсюда как можно скорее.

– Вы это серьезно, сэр? – возмутился Игер-Райт, которого потряс столь неожиданный поворот. – Я готов признать, что сельская местность принадлежит сельским жителям, но в конце-то концов…

– Ах, мой мальчик, мой мальчик, – с грустью произнес маленький доктор. – Я ни о чем таком и не думал. Я думал о вашей безопасности, о вашем здоровье, о вашем будущем. Джентльмены, как медик, я рекомендую вам немедленно уехать. Как друг, если позволите мне так себя называть, я настаиваю на этом. Вот что, давайте вернемся в дом, и я все объясню. А сюда я вас привел, чтобы показать долину. Идемте, я попытаюсь развеять сомнения в моей гостеприимности, которые могли у вас возникнуть.

В барочной гостиной при свете парафиновой лампы доктор Гэлли задумчиво рассматривал гостей. Из его речи убыло чинности и импозантности, которые звучали в саду, но тем не менее он говорил как человек, обладающий авторитетом, а быстрые умные глаза переходили с одного лица на другое.

Трое молодых людей вели себя согласно своему темпераменту. Гаффи был раздражен, Игер-Райт озадачен, а мистеру Кэмпиону с трудом удавалось сосредоточиться.

Маленький доктор простер короткие ручки.

– Поверьте, мне нелегко рассказывать все это вам, – заговорил он. – Здесь мой дом, местные жители – мои друзья и пациенты. Но хочется мне этого или нет, я обязан открыть вам тайну. Вот только, прежде чем начать, убедительно попрошу вас никогда не сообщать эти факты газетам. Мы не хотим, чтобы какая-нибудь королевская комиссия или гигантская больница лишила нас свободы.

Гэлли утер заблестевший от пота лоб. Было видно, что его обуревают сильные чувства, и любопытство слушателей окрепло.

– Джентльмены, – прервал паузу доктор, – вам не приходило на ум, что эта деревня странновата? И не только деревня, но и вся долина? Вы ничего необычного не заметили?

Игер-Райт набрался смелости ответить, не глядя на Кэмпиона:

– Метка на воротах.

Доктор ухватился за его слова.

– Метка на воротах, – повторил он. – Вот именно. Не что иное, как древний знак «Помоги нам, Господи». Вы его узнали? Хорошо. Тогда позвольте объяснить. Когда я сказал, что эта деревня проклята, я открыл вам сущую правду. Полагаю, услышав от меня слово «проклята», вы решили, что речь идет о чем-то сверхъестественном, фантастическом. Разумеется, это не так. Проклятие, которое наложено на долину Каина и деревню Понтисбрайт, совершенно реальное, от него нельзя избавиться путем изгнания нечистой силы. Есть только один способ – бегство. Это проклятие, джентльмены, представляет собой чрезвычайно опасную форму кожного заболевания, схожего с волчанкой. Не стану утомлять вас медицинским названием. Достаточно сказать, что болезнь, слава богу, редкая. Редкая – но совершенно неизлечимая.

На доктора смотрели округлившиеся от изумления глаза.

– Только не сочтите меня сумасбродом, – сказал он. – Я не из тех врачей, кто советовал бы вам покинуть великолепное место для отдыха из-за того, что два или три человека подхватили здесь заразную болезнь. Когда я говорю «проклятие», я имею в виду проклятие. Этот край отравлен. Воздух, которым вы дышите, земля, по которой ступаете, вода, которую пьете, наполнены, насыщены, напитаны ядом. От него нет спасения. И что же произойдет, если эти факты получат широкую огласку? Совет нашего графства будет вынужден принять меры, людям, живущим тут с рождения, придется покинуть свои дома, а территория станет полигоном для бактериологов. Как видите, ничего хорошего. Поэтому я прошу вас уехать, ради вашего же блага прошу.

Гаффи взвился на ноги.

– Но это немыслимо, сэр! – отчеканил он с несвойственной ему резкостью. – Прошу меня извинить, но как же сестры Фиттон? Как же мисс Хантингфорест?

Маленький доктор вздохнул. Похоже, он счел Гаффи беспросветно дремучим.

– Я недостаточно вразумительно объяснил, – произнес Гэлли снисходительным тоном. – Думал, что вы поняли. Как это бывает в подобных ситуациях, уроженцы отравленной местности заболевают редко, если вообще заболевают. Природа снабжает их кровь естественным антитоксином. Сестры Фиттон тоже Понстисбрайты, а особенностью этой семьи является то, что у нее всегда был иммунитет к упомянутой болезни. Между прочим, Бэр вроде бы упомянул об этом в своем трактате. Мисс Хантингфорест тоже принадлежит к роду Понтисбрайт, и в силу данного обстоятельства она не заразилась.

Доктор сидел и грустно смотрел на гостей. Его руки были сложены на коленях, капельки пота так и не высохли на лбу.

– По местной легенде, один из первых Понтисбрайтов привез болезнь из крестовых походов, и это его несчастный скелет, погребенный на церковном погосте, заражает всю долину. Вымысел, конечно же.

Гаффи, озадаченный, молча мерил шагами комнату. Из темного угла мистер Кэмпион, откинувшись в кресле, взирал на происходящее через очки. Игер-Райт не сводил глаз с Гэлли.

– Могу я поинтересоваться, сэр, – сказал он тихо, – как вам удалось не заразиться за все эти годы?

– А я-то гадаю, спросите или нет! – возликовал человечек. – Едва поселившись здесь, я поставил над собой опыт. Мне часто думается, это самое выдающееся из всего,