Сожженные тела на станции Саошулин - Юнь Хуянь

Этот прием – бить по кустам, чтобы вспугнуть змею[30] – сработал, работники быстро рассказали о событиях вечера на Саошулин.

Около восьми сорока они пили и болтали во дворике перед моргом, когда вдруг зазвонил телефон в дежурке. Это был Ли Шидо, сказал, что скоро Син Цишэн привезет тело человека, умершего от внезапной остановки сердца, нужно временно поместить в морг. Они быстро подготовили каталку и ждали у входа. Вскоре приехал Син Цишэн, остановил машину у входа, вынес тело на спине, два работника помогли положить его на каталку, завезли в морг и накрыли белой тканью – хотя они не знали Чжан Чуньяна, но были абсолютно уверены, что это был тот же человек, которого полиция нашла в камере «T-E-3».

Потом Син Цишэн уехал, перед отъездом расписавшись в журнале регистрации и пояснив, что тело пока оставят в морге, а когда он «добудет» свидетельство о смерти и передаст им, они должны будут поместить умершего в морозильную камеру.

Чай Юнцзинь нашел в журнале регистрации почерк Син Цишэна: он небрежно написал в графе имени умершего «Чжан Чуньян», причиной смерти указал инфаркт миокарда, затем поставил свою подпись и дату.

– Что было потом? – спросил Чай Юнцзинь.

– Потом мы с братом продолжили пить. В тот вечер постепенно привозили новые трупы из больницы, родственники приходили-уходили, плакали, жгли бумажные деньги, некоторые хотели в последний раз взглянуть на умерших, мы были заняты этим. В одиннадцать зашли в дежурку, заперли дверь изнутри и легли спать, открыли только в девять утра следующего дня.

– Когда дверь заперта изнутри, снаружи ее можно открыть?

– Нет.

– Кто-нибудь стучал или заходил в морг той ночью?

– Нет.

– Тогда в какое время вы поместили тело Чжан Чуньяна в морозильную камеру «T-E-3»?

– Вечер был холодный, мы оба немного перебрали, наверное, подумали, что нельзя продолжать держать его так, а Син Цишэн все не возвращался, поэтому, когда укладывали другие тела, заодно положили и тело Чжан Чуньяна в морозильник.

Чай Юнцзиню этот ответ показался слишком расплывчатым, он нахмурился.

– Кстати, в наших морозильных камерах есть встроенная запись открытий, можно проверить на дисплее.

Один из работников подбежал к камере «T-E-3», нажал там несколько кнопок и показал Чай Юнцзиню время:

– Смотрите, здесь показано, что эту камеру открывали только один раз в тот вечер, в десять пятьдесят, и сейчас, когда открыли вы, – значит, мы точно положили его в морозильник, когда «зачищали» морг перед закрытием!

Чай Юнцзинь наклонился посмотреть на дисплей и пробормотал:

– Насколько надежна эта запись времени? Не может быть ошибки?

– Не беспокойтесь, записывает абсолютно точно! – Работник ударил себя в грудь.

Чай Юнцзинь все еще сомневался:

– А если ночью вдруг отключат электричество? Разве не останется только запись времени, когда было электричество?

Работник вывел его из морга к низкому кирпичному строению рядом, открыл дверь: на покрытом мхом полу стоял гудящий темно-зеленый генератор, на стене висел ряд проржавевших распределительных щитков Schneider. Работник объяснил:

– Электроснабжение морга идет отдельно от больницы, от этого генератора, отключение электричества в больнице нас не касается. К тому же система отсчета времени в морозильниках автономная, с собственной батареей – даже если отключить все электричество в морге, она все равно продолжит отсчет!

3

Обнаружение тела Чжан Чуньяна не только не продвинуло расследование «Дела Саошулин», но еще больше усилило разногласия в следственной группе по направлению расследования. Чай Юнцзинь и другие считали, что смерть Чжан Чуньяна – просто обычный случай «инфаркта наездника» (внезапная смерть от острого инфаркта миокарда из-за чрезмерного возбуждения во время полового акта), не имеющий прямой связи с последующими убийствами Син Цишэна и детей, поэтому не стоит копать глубже, а нужно твердо продолжать искать доказательства преступлений Чжоу Липина. Группа Линь Фэнчуна, напротив, утверждала, что смерть Чжан Чуньяна точно не была изолированным случайным событием и, возможно, стала детонатором для «Дела Саошулин» или как минимум важным звеном, поэтому следствие должно вернуться назад, и предлагала немедленно подключить отдел экономических расследований городского управления для всестороннего расследования возможных экономических преступлений «Благотворительного фонда любящих сердец». Обе стороны яростно спорили на совещании, но когда они обратились за решением к председательствующему Ду Цзяньпину, тот, все время молчавший, сказал нечто неожиданное для Линь Фэнчуна:

– Сейчас по-прежнему главное – поиск доказательств преступлений Чжоу Липина, сейчас не время необдуманно менять направление и расширять масштабы расследования…

После совещания, когда Чай Юнцзинь и остальные покинули комнату, Линь Фэнчун направил недоуменный взгляд на Ду Цзяньпина, но увидел, что тот стоит у панорамного окна спиной к нему, глядя на большое дерево снаружи, полностью сбросившее листву.

Линь Фэнчун вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Вскоре снаружи послышались торопливые шаги, дверь резко открылась, кто-то вошел и закрыл ее:

– Начальник Ду, вы меня так разочаровали!

Ду Цзяньпин обернулся и встретился с серьезным взглядом Лю Сымяо.

– Вы боитесь, что вас обвинят в личной мести за смерть Ду Ин, поэтому, хотя и знаете, что с «Благотворительным фондом любящих сердец» что-то не так, не решаетесь поддержать расследование против них, верно?!

– Сымяо, Сымяо… – Лицо Ду Цзяньпина, обычно красное, как у кузнеца, сейчас было необычайно бледным, губы дрожали, умоляя ее не продолжать.

Глядя на него, Лю Сымяо чувствовала и гнев, и жалость:

– Когда вы стали таким трусливым, слабым, осторожным, нерешительным?! Вы даже не смеете взглянуть в лицо смерти дочери, не смеете расследовать, не смеете отомстить за нее – вы вообще еще отец?!

Ду Цзяньпин сел, обхватил свою огромную голову руками, медленно провел пальцами по седеющим коротким волосам, словно вспахивая замерзшую землю железным плугом.

Лю Сымяо не могла продолжать. В пустом конференц-зале стояла мертвая тишина, тиканье кварцевых часов на стене слышалось особенно отчетливо.

Дверь снова открылась, вошел Линь Фэнчун с серьезным выражением лица. Он посмотрел на Ду Цзяньпина, потом на Лю Сымяо, не зная, стоит ли докладывать при ней.

– Говорите! – приказала Лю Сымяо.

– Есть! – поспешно начал Линь Фэнчун. – Только что позвонили из Управления общественной безопасности провинции А, сообщили, что по результатам их проверки было обнаружено дело о растлении несовершеннолетних, произошедшее несколько лет назад, предположительно связанное с Син Цишэном.

Ду Цзяньпин резко поднял голову.

Линь Фэнчун подробно рассказал:

– Тогда Син Цишэн еще работал заведующим дерматологическим отделением в «Больнице любящих сердец». Во время участия в мероприятии головного офиса в провинции он отвечал за медосмотр детей в провинциальном детском