Сожженные тела на станции Саошулин - Юнь Хуянь

доме. Медосмотр должен был быть внутренним мероприятием, но «Благотворительный фонд любящих сердец» только что поглотил или развалил все остальные частные детские дома в этой области, было много критики. Для создания имиджа они пригласили журналистов для позитивного освещения. Но один журналист провинциальной газеты после интервью не ушел, а спрятался в туалете и заснял на видео, как Син Цишэн привел туда девочку с ДЦП и домогался или даже изнасиловал ее…

– Что было дальше?

– Потом журналист вернулся в редакцию, хотел опубликовать ключевые кадры из видео, но главный редактор запретил. Журналист собрался идти в полицию, но на всякий случай не взял видео с собой. Полиция по заявлению вызвала Син Цишэна из детского дома на допрос, журналист поехал домой за видео, но по дороге его насмерть сбила машина без номеров. Полиция не нашла видео ни при нем, ни у него дома, пришлось отпустить Син Цишэна. – Линь Фэнчун сделал паузу и добавил: – Думаю, поэтому Син Цишэн потом ушел из «Больницы любящих сердец» и стал директором «Детского приюта Тунъю». Для «Благотворительного фонда любящих сердец» это был позор, и хотя скандала не случилось, требовалось прийти к каким-то внутренним договоренностям, чтобы предотвратить повторение подобных поступков Син Цишэна. Все-таки «Больница любящих сердец» для фонда – подразделение первого уровня, а детский дом – лишь внешняя организация, связь с которой можно в любой момент разорвать.

– Теперь, похоже, придется расследовать деятельность «Благотворительного фонда любящих сердец», хотите вы того или нет. – Лю Сымяо посмотрела на Ду Цзяньпина. – Даже способ заставить замолчать свидетеля точно такой же, как с Юэ Шао.

Ду Цзяньпин медленно покачал головой:

– Начальница Лю, вы уже вышли из следственной группы. Я приветствую вашу дальнейшую техническую и консультативную поддержку, но что касается конкретных методов и процедур расследования, по правилам, вам лучше воздержаться от комментариев.

Лю Сымяо замерла. Линь Фэнчун тоже не ожидал от Ду Цзяньпина таких решительных слов. На мгновение показалось, что воздух в комнате застыл.

Лю Сымяо повернулась и вышла из кабинета.

Слушая, как ее шаги постепенно затихают в пустом коридоре, Линь Фэнчун не удержался и обратился к Ду Цзяньпину:

– Начальник Ду, начальница Лю ведь от чистого сердца…

– Ситуация очень сложная… – отрезал Ду Цзяньпин, глядя на дверь. – Не трогай «Благотворительный фонд любящих сердец», но смерть Чжан Чуньяна можешь расследовать дальше.

Линь Фэнчун сначала не понял, но подумав, осознал смысл сказанного: можно расследовать деятельность «Благотворительного фонда любящих сердец» через смерть Чжан Чуньяна, но нельзя расследовать «Дело Саошулин» через фонд. В конце концов, первый путь – от уголовного дела к экономическим преступлениям, как варка лягушки в теплой воде: Тао Бин, Син Цисянь и другие, считая себя непричастными к событиям на Саошулин, наверняка надеются на лучшее и не станут уничтожать доказательства экономических преступлений, а инициатива в расследовании останется у следственной группы. Если же необдуманно подключить отдел экономических расследований, это спугнет их, заставит уничтожить все улики, и в итоге даже уголовное дело может зайти в тупик.

Линь Фэнчун кивнул:

– Заместитель начальника управления провинции А, Ван, сказал, что собирается приехать навестить вас. Я думаю, в деле Сяо Ин он очень помог, поэтому… – Линь Фэнчун не смог продолжить, заметив, что при упоминании смерти Ду Ин лицо Ду Цзяньпина приобрело крайне скорбное выражение.

Спустя долгое время он тяжело вздохнул и, не отвечая на слова Линь Фэнчуна, спросил:

– Как там Го?

– С Го физически все в порядке, только небольшие царапины, но психологически сильно потрясена. Однако благодаря ее внедрению в «Благотворительный фонд любящих сердец» мы узнали важную информацию, – тихо молвил Линь Фэнчун. – По словам Тао Бина, заместитель директора «Детского приюта Тунъю», Цуй Юйцуй, похоже, знает подробности о смерти Син Цишэна.

– Проверить! – только и приказал Ду Цзяньпин.

– Хм-м, – протянул Линь Фэнчун и поинтересовался: – А смерть того учителя по фамилии Юэ расследовать как дорожное происшествие со скрытием с места преступления или включить в «Дело Саошулин»?

– Пока как дорожное происшествие со скрытием… – Ду Цзяньпин на мгновение зажмурился, его лицо выражало крайнюю усталость. Открыв глаза, он наказал Линь Фэнчуну: – Позвони потом Го, передай от меня привет, если днем будешь свободен, навести ее.

Выйдя из конференц-зала, Линь Фэнчун позвонил Го Сяофэнь. Телефон долго звонил без ответа, и когда он уже собирался повесить трубку, вдруг послышалось слабое «Алло».

Голос звучал глухо, и Линь Фэнчун забеспокоился:

– Го, ну ты как?

– Нормально.

– Тут Ду просил передать привет… Ты дома? Я днем заеду навестить тебя.

– Не надо, я на улице.

– Почему не отдыхаешь дома? Сейчас надо быть осторожной, выходя на улицу!

– Все в порядке, Ма Сяочжун рядом со мной.

Эти слова успокоили Линь Фэнчуна: если Ма Сяочжун рядом, любая нечисть держится подальше.

Повесив трубку, Го Сяофэнь сказала сидящей напротив девушке:

– Продолжай рассказывать про Дун Юэ.

С помощью агента по недвижимости Сяо Ло из «Юаньмань» Ма Сяочжун нашел информацию о той, что снимала квартиру вместе с длинноволосой девушкой. Ее звали Лю Янь, раньше они обе работали хостес в ночном клубе «Ночные беседы», и сейчас она жила в доме номер девять района Динфули. Услышав эту новость, Го Сяофэнь ни за что не захотела следовать врачебным рекомендациям – продолжать отдыхать дома – и отправилась вместе с Ма Сяочжуном.

Когда Лю Янь открыла дверь, она подозрительным взглядом уставилась на Го Сяофэнь и Ма Сяочжуна. Го Сяофэнь объяснила цель визита, но та стояла, держа руки в карманах светло-розового домашнего халата в горошек и приподняв плечи, и явно не собиралась их впускать:

– Я знаю, кого вы ищете – Дун Юэ, но ее давно нет в городе, я не знаю, чем она сейчас занимается…

Ма Сяочжун резко оттолкнул ее и, сверкая глазами, пошел по комнатам, открывая все двери. Лю Янь, давно работавшая в этой сфере, хорошо разбиралась в людях – увидев его манеру, сразу поняла, кто он такой, и хотя продолжала бормотать «зачем вы? что вы делаете?», но уже не так воинственно, как вначале.

Квартира оказалась однокомнатной, стены кухни были покрыты желтым жиром, но на плите и вытяжке лежал толстый слой пыли – очевидно, Лю Янь с момента въезда ни разу не готовила. Ванная тоже была очень грязной, но туалетное зеркало сверкало чистотой. На полу в спальне стояли четыре большие картонные коробки, еще не заклеенные скотчем – видно, что внутри в основном одежда и косметика. На столе стоял серебристый комплект для прямых трансляций «Мэйшэн», похоже, тоже готовый к упаковке.

– Уезжаешь? – взглянул Ма Сяочжун на Лю Янь.

Девушка кивнула.