От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи - Анатолий Самуилович Салуцкий

либеральные ваххабиты Чубайса учинили погром среднего класса. В те времена прощальным костром догорала советская эпоха, рушились прежние дружбы, знакомства, связи. У кого тревожилась мысль и кого беспокоила совесть, уходили в себя, натужно искали незнаемые раньше способы выживания. Двадцать пятым кадром мелькнуло в сознании Кондрата мучительное, вместе с Ульяной, выползание сына из-под обломков прежней эпохи. Замысел их жизни в то время выглядел простым и горьким: заклёванные судьбой, безнадёжно безденежные, они надеялись спрятаться в глухомани, чтобы прожить жизнь – не переждать, не отсидеться, а прожить! – в стороне от либерального диктата с его сальными поветриями, опасными для детей. Кстати, в те постные дни огород Ульяны их не разносолами баловал, а выручал по-крупному: каждую осень она распределяла среди родни два мешка картошки…

Но сейчас у сына совсем иной уклон мысли: что делать с домом, как обновить его? Нужен генеральный замысел дальнейшей жизни на десятилетия вперёд…

Вмиг осознав эту радикальную перемену, Кондрат задумался. Задумался не о батуринском доме. Далёкий от церкви, но крещёный, он как бы возносил хвалу Господу. В душе теплилась радость от того, что на закате дней он, Герой Советского Союза, успел увидеть утреннюю зарю, встающую над страной, сражаясь за которую вызвал огонь на себя. В юности ему не раз доводилось встречать рассветы над Обью: солнца ещё не было, оно пряталось глубоко за линией горизонта, но его лучи уже высвечивали нижний край облаков, и дед Тимофей говорил, что ночь кончилась, занимается заря. Вот и сейчас, на скорую руку думал Кондрат, он увидел отблеск зари после долгой ночи, накрывшей страну. Да, была бархатная ампутация, и формально это уже не та страна ни по названию, ни по размерам. Однако не зря он когда-то благодарственно перекрестился за то, что внук родился в СССР, а потом воспитал его так, чтобы Никита взял из прошлого огонь, а не пепел. И вот она, заря, сулящая новый день для Никиты, которому предстоит штурмовать будущее России. Он, Кондрат, герой былых времён, успел, успел… Когда настанет его черёд уходить в вечность, он уйдёт с радостью в душе, с поясным поклоном тому, кто на небесах всё предвидел и расчислил.

– Ты чего задумался, отец?

– Что делать с домом, я тебе не советчик. Но если ты отважился глянуть на десятилетия вперёд, без сноса, скорее всего, не обойтись. Ты наверняка это сам понимаешь, ждёшь моей поддержки. Ну, снесёшь. А дальше что?

– Если принимаем семейное решение строиться заново, вопрос только в финансах, надо терпеливо ждать, когда поднакопим деньжат. Ты знаешь, на стыдливые купюры в нашем клане не рассчитывают, халявных денег нет и не будет. Но сегодня меня уже не щемят, как раньше, по мелочам не должаю, да и выбор домов колоссальный, можно подобрать не за конские деньги, а дешевле, метражом меньше, лишь бы тёплый, зимний. У нас с Улей пенсионные планы на Москву не завязаны, пусть в столице следующее поколение резвится. – Усмехнулся случайной рифме. – Стройка скромного кирпичного дома с удобствами – дело в общем-то нехитрое. К тому же есть на чём экономить – на кровле, на окнах. Об этом думать пока рано, зато можно с чистой совестью приступать к скважине.

Кондрат молчал.

– Ты чего?

– А того, что генпланы в общем виде не составляют. Ты не картину будущего нарисовал, а карандашный набросок сделал, который жизнь сто раз сотрёт. Бряк, скок, хвать, только и всего. Сказка на ночь. Ты бы ещё красивый сон заказал: в городе Сочи тёплые ночи. При таком анализе можно и мимо табуретки сесть… – Вдруг вспомнилось давнее, полузабытое, мимолётное, но забавное. – В ЦК завотделом работал Боголюбов, крупная фигура. Он своей фамилии вполне соответствовал, да и нарекли его, видимо, по святцам – Клавдий. Происхождением Клавдий был из поповской семьи и ничуть того не стеснялся. Наоборот, любил что-нибудь религиозное завернуть. Помню, на Крещение в моду вошло купание в проруби, а он говорит: лезут в воду кто ни попадя, не понимают, что ныряние в Иордань без молитвы – не ритуал Божий, а примитивное моржевание. Вот так и ты вместо серьёзного дела баловством занялся.

Дмитрий покраснел. Он-то считал, что за генплан отец «отлично» ему выставит, но дело идёт к «неуду». А Кондрат продолжал напирать:

– Как можно планировать жизнь на десятилетия вперёд, не учитывая варианты политического развития? В такое невразумительное время, как сейчас. О себе замысел измыслил, но что с замыслом о России? А это вопрос со звёздочкой, наиважнейший. Ты же политолог, а дальше огорода с поливом не глянул, аршин на фунт множишь. Неужто не понимаешь, сколько сейчас в России и вокруг неё политических интересантов? – Загнул один палец. – Это раз. И что будет завтра с самим Батурино, ты прикинул? Оно сойдёт на нет или вернётся к полноценной жизни? Если совсем обезлюдеет, туда и дорога зарастёт. Если поднимется, что за люди его наполнят? Из толпы или вроде тебя? Ты это учитываешь?.. – Загнул второй палец. – Это два. И третье, о твоих строительных планах, которые даже на экспертизу выставлять бессмысленно, они детские – нарисуем, будем жить. Перед сносом положено обследовать фундамент дома. Ты говоришь, дранка в нижних слоях белая, временем нетронутая. А вдруг и фундамент крепкий? Зачем его с корнем корчевать? Не лучше ли укрепить? Закладка фундамента – дело рискованное. Сто лет дом стоит, значит, водяные жилы его стороной обходят. А новый заглубишь чрезмерно или в сторону сдвинешь, он и поплывёт. У каждой почвы, дорогой мой, свой норов, к каждой свой подход нужен, почва, она… Помнишь, у Пушкина – «На чужой манер хлеб русский не родится».

Сын намеренно, не зная, что сказать, пропустил главные назидания, вернулся к прежней теме:

– Твоя философия, как всегда, неотразима, поколенческий опыт – великая штука. Но вопрос-то висит: что с домом делать? Учитывая, что пока денег всего ничего, на скважину из прожиточных наскребём.

– Так я контурно уже сказал. Поспешай не торопясь и сперва фундамент обследуй. Если дом на старом фундаменте ставить, значит, размеры известны. Будешь об этажах размышлять. – Улыбнулся. – По мере денежных сил и со страхом перед будущим.

Дмитрий шутку не принял, втянулся в предметный разговор.

– По части фундамента я не спец. Можно пригласить эксперта, но он наверняка велит корчевать. Я нынешнюю жизнь постиг, в ней всё выгодой связано, эксперту интереснее подбросить заказ фирме, чем сказать по-честному. Кругом теперь гадостники. Да и диплом у такого «эксперда» скорее всего куплен в метро.

Кондрат слушал эти причитания вполуха: он уже знал, как повернуть дело, и не только строительное. Когда начинаются такие подвижки глубинных настроений, они неизбежно затрагивают все обстоятельства семейной жизни. Спросил:

– Я давненько с Алёной не общался. Как она?

Дмитрий удивлённо