Мертвые души не поют - Юсси Адлер-Ольсен

Она взяла себя в руки и повернулась к Ассаду.

— По словам секретаря, он собирался провести все выходные в клинике, чтобы общаться с прессой, но там так и не появился. — Его брови хмуро сошлись на переносице. — Похоже, он полностью отключил телефон.

Хелена вгляделась в исчерченное морщинами лицо напарника:

— Значит, Берг звонит тебе, после чего отключает телефон, а сегодня не появляется на работе, вопреки уговору?

Внутри у нее зашевелилась тревога, и по лицу Ассада было видно, что он чувствует то же самое. В бытность простым патрульным Хелене часто приходилось выезжать на вызовы к самоубийцам, и мужчины, лишившиеся работы и честного имени, составляли изрядную часть этой статистики.

Ассад вышел из машины:

— Он живет в Харесковбю, это в пятнадцати-двадцати минутах отсюда. Давай заедем к нему после.

Хелена первая подошла к подъезду Гаде и придержала дверь, когда из нее вышла пятнадцатилетняя девочка с комнатной собачкой на руках.

— Эй, вам чего? — Девочка была пугающе худой, а ее короткая толстовка едва прикрывала ребра. — Мама говорит, чтобы я не впускала незнакомцев.

Хелене пришлось подавить внезапное желание накинуть свою куртку на плечи девочки и прикрыть ее голый живот.

— Мы к Якобу Гаде на третий этаж. Знаешь его? Мы из полиции, всё в порядке.

— Это наш сосед, — подумав секунду, ответила девочка. — Он какой-то странный. Мама запрещает мне с ним разговаривать.

— Почему? — Ассад посмотрел на окна третьего этажа слева. Жалюзи были плотно закрыты.

— Ей кажется, что он подозрительный. От него веет дурной энергетикой. Мама постоянно слушает подкасты про маньяков-убийц, так что у нее уже пунктик на этот счет, она совсем сдвинутая по части мужиков. — Девочка опустила собаку на землю. — Но соседа нет дома. Он вроде уехал в отпуск.

— В отпуск?

— Ну да. Укатил сегодня днем. Я как раз выходила гулять с этой мелкой, — она указала на собаку. — Не знаю, что с ней, гадит без конца. В общем, мы с соседом открыли двери одновременно, столкнулись взглядами, я ему улыбнулась, а он пулей залетел обратно в квартиру. Я же говорю: странный тип. — Девочка закатила глаза. — А когда я возвращалась, видела, как он грузит два огромных чемодана в багажник своей машины.

Ассад посмотрел на часы. Время близилось к трем дня.

— Днем, говоришь? Как давно это было? Час назад? Два?

Она пожала плечами:

— Наверное, около двенадцати. Точно не знаю. Это что, допрос, что ли?

— Вовсе нет. На какой он машине?

— Ну, я в тачках не разбираюсь... — вздохнула девочка. — Темно-синяя и довольно старая.

Хелена поблагодарила девочку и вместе с Ассадом поднялась по лестнице к двери Якоба Гаде. На всякий случай она проверила, легко ли достать табельный пистолет, после чего трижды громко постучала в дверь и замерла. Тишина. Еще три удара — из-за двери не доносилось ни звука. Она нагнулась к почтовой щели под табличкой с именем владельца и попыталась приоткрыть ее, но та была наглухо заколочена изнутри.

— Что если он пытается сбежать из страны? — спросила она, выпрямляясь. — Нужно объявить его машину в розыск. Роза сможет сделать это из подвала?

— Да, но я думаю, мы просто слишком тихо стучали. — Ассад отступил на шаг назад, поднял ногу и дважды с силой приложился подошвой по двери прямо под замком. Третий удар отозвался сухим треском, похожим на пистолетный выстрел, и дверь распахнулась.

— Иншаллах[66], он забыл запереть дверь, — улыбнулся он.

Хелена посмотрела на косяк. Он раскололся пополам, а ответная планка замка валялась на полу среди обломков дерева.

— Вы в отделе «Q» слесарей вообще никогда не вызываете? — спросила она.

— Вызываем-вызываем, но один хороший удар копытом заменяет трех слесарей на крыше, как у нас говорят.

— Ладно. Давай осмотримся. — Хелена достала из кармана две пары латексных перчаток, протянула одну Ассаду и шагнула в квартиру. Ассад отправился в ванную, а она направилась в спальню, выглядевшую пустой и безликой. На кровати лежало свернутое грязное одеяло без пододеяльника. В шкафу сиротливо висели пара футболок, двое джинсов и поношенный пиджак. Слыша, как Ассад переходит из прихожей в гостиную, она заглянула на кухню — столь же безликую, как и спальня. Холодильник был пуст, не считая бутылки столового уксуса и остатков молока. В шкафчиках пылилась посуда на четверых, но из еды нашлись только банка меда и неоткрытая пачка макарон.

Она заглянула под раковину. Мусорный мешок убрали, шкафчик слабо пах хлоркой — здесь явно прибирались перед уходом, пытаясь замести следы. Но когда она отодвинула тазик для мытья посуды, в самом углу блеснул маленький продолговатый кусочек пластика. Коричневый, длиной от силы миллиметров пять, похожий на обломок крошечной трубочки или тонкую бусину.

— Мне всё это очень не нравится, — крикнула она из кухни. — Похоже, он запланировал очень долгий отпуск.

Ассад заглянул на кухню:

— Да. В ванной тоже шаром покати, шкафчик над раковиной пуст, а в гостиной все провода выдернуты из розеток. Но посмотри на это: листок висел в прихожей. Это ведь тот самый концерт в замке Кронборг, о котором говорила секретарь? — Ассад показал ей распечатку газетного объявления. — Написано, что хор исполнит «Утреннюю песнь» из баллады «Дочь альва». Это те самые стихи про встающее на востоке солнце, только мотив совсем другой, не тот, что я учил в языковой школе. Очень странно.

— В каком смысле странно?

— Две разные мелодии на один текст. Может, на другую мелодию стоило написать что-то про закат?

— Во сколько начало? — она забросила листок из рук Ассада.

— В 16:30. Через полтора часа.

— Мы обязаны сорвать этот концерт, — твердо произнесла она.

— Думаешь, он едет в Эльсинор?

— Да. Я уверена, что он планирует нападение на Конрада. — Она показала Ассаду крошечный пластиковый обломок. — Похоже, Якоб недавно возился с проводами. Сам подумай: Конрад — единственный из всей той компании 1989 года, чья жизнь за последние годы не превратилась в кошмар.

— Но ведь его отца убили?

— Отца, которого он не особо-то и любил. Нет, что по-настоящему важно для Конрада? — Хелена вернула лист Ассаду. — Тот факт, что он получил эту работу. Стал руководителем и дирижером хора. Наконец-то он