Современный зарубежный детектив-25 - Арнальдур Индридасон

радостном ликовании дорвавшегося до дозы торчка он вскинул правую руку и добавил: – Выходной у меня. – Рука медленно опустилась на колени, и парень задремал, ровно дыша в оксикодоновом тумане.

– Джои, – начала она снова. – Я пришла извиниться, что создала тебе проблемы. Принесла тебе кое-что – как ты любишь.

Но он был не в состоянии ни говорить, ни съесть бутерброд. Грудь мерно поднималась и опускалась, в уголке рта надулся и лопнул пузырек слюны. Джанет вздохнула и оглядела картину беспорядочной жизни. Заметив у ног Джои коричневый бумажный пакет, она подошла и заглянула внутрь – четыре пустые банки из-под пива. Она подняла пакет. Джои не шелохнулся.

Она вытащила жестянки и поставила на стол, а апельсиновый сок убрала в тихо гудящий холодильник, ядовито-зеленый, почти под цвет кресла. Потом оторвала одну сторону бумажного пакета и достала из сумочки ручку.

Джои, я принесла тебе поесть. Твой любимый бутерброд. Позвони мне. Есть разговор насчет Саймона и денег. Приятного аппетита.

Джанет

Записку она положила на кухонный стол и придавила бумажным пакетом с бутербродом. Потом еще несколько минут понаблюдала за спящим Джои. Он дышал ровно, время от времени подергиваясь во сне. Подумала, не вызвать ли скорую помощь, но не стала: уже и так создала ему кучу неприятностей, а это наверняка приведет к новым, возможно вплоть до тюрьмы. Что же еще можно сделать? Немного подумав, она вернулась на кухню, где перемыла и убрала скопившуюся в раковине посуду, сложила разбросанные по полу грязные вещи в аккуратную стопку, высыпала окурки из пепельниц. Стало чуть поприличнее. Потом подошла к Джои и коснулась его руки – он не проснулся. Осторожно взяла за запястье большим и указательным пальцами и отсчитала по часам пятнадцать секунд. Восемьдесят четыре в минуту.

– Ладно, – сказала она вслух. Джои вращался где-то на окололунной орбите, но смерть ему не грозила. Джанет отпустила его руку и быстрым шагом вернулась в машину.

* * *

Сонхо Хан, директор филиала корейской компании «Бандо» в северо-западном регионе, сколотил состояние на угрях. Он жил в доме в конце длинного извилистого проезда в Комптон-Харбор, на большой земле – не внизу, у моря, а на достойной высоте, где из гостиной открывался вид и на восток, и на запад: панорама океана и островов в заливе. Такие особняки, деликатно именуемые коттеджами рубежа веков, издавна служили летними резиденциями представителям определенного слоя общества. Все до единого родовитые соседи, потомки разбогатевших в девятнадцатом веке англосаксов-протестантов – банкиров, промышленников и авантюристов, – ненавидели Сонхо, отказываясь понимать, почему дом продали человеку не их круга, да к тому же азиату. Еврей бы еще куда ни шло, но ведь этот даже не белый. Кроме того, Сонхо предчувствовал грядущие неприятности другого рода и подозревал, что за ними стоит бывший губернатор, а потому не удивился, когда тот попросил принять его в доме на холме.

Слуга Сонхо, очень яркий блондин по имени Блейк, так и не окончивший среднюю школу, который управлял флотом хозяина и сопровождал во всех поездках, приветствовал Лестера Бердвелла и подвел его к мягкому креслу в гостиной. Бердвелл, седоволосый и брыластый, с розоватым не то от чрезмерно усердного бритья, не то от повышенного давления лицом, ходил с элегантной тростью. Он неуклюже опустился в кресло и стал ждать.

Сонхо заставил бывшего губернатора потомиться и повариться в собственном соку несколько минут, надеясь, что того впечатлит вид из окон, а потом спустился в гостиную из спальни: сухощавый и подтянутый, всегда в отглаженных джинсах и яркой тельняшке – настоящий патриот штата Мэн.

– Господин губернатор, – произнес он. – Прошу прощения, что заставил ждать.

– Пустяки, – отмахнулся Бердвелл, не без усилий приведя себя в вертикальное положение. – Спасибо, что нашли время.

В баритоне политика не слышалось и намека на местный выговор.

– Для меня честь принимать вас у себя дома.

– Не чествовать надо, а помогать, – парировал экс-губернатор. – Так я всем говорю. В этом залог успеха нашего штата и всей страны: не чествовать, а помогать.

Эти слова, которые Сонхо слышал уже в третий раз, только подкрепили его убеждение, что экс-губернатор держит его за дурака, и ему пришлось сделать усилие, чтобы не выдать раздражение. Однако он снова пригласил Бердвелла сесть и не без удовольствия заметил, что тому это дается с некоторым трудом.

Тут появился Блейк с подносом, на котором стояли две банки «Мокси» и две пивные кружки, полные льда. Поставив поднос между мужчинами, он молча удалился. По стенкам банок стекали капельки конденсата.

– Благодарю за теплый прием, – обратился Бердвелл к Сонхо, глянув на газировку с презрением. – «Мокси», – произнес он, как будто впервые прочел название.

Сонхо не удалось различить в голосе Бердвелла саркастической ноты, хотя она наверняка там была.

– Уверен, вы в курсе, что «Мокси» – официальный напиток штата Мэн. С две тысячи пятого года. Никогда не сомневался, что в Риме надо поступать как римляне.

– Это какие-то древние римляне, – возразил Бердвелл. – Современные по большей части пьют пиво.

– К тому же «Мокси» подчеркивает культурные связи, – продолжил Сонхо. – Говорят, там содержится экстракт корня горечавки, который используется у нас в Корее в традиционной медицине. Видите, между нашими культурами есть связь, нечто общее. А еще, кажется, мистер Эй-Би Уайт как-то сказал, что, поскольку в «Мокси» содержится корень горечавки, это путь к здоровому образу жизни.

– Не уверен, что понимаю, о ком вы, – буркнул Бердвелл.

– Он довольно долго жил в Мэне. Написал известную книгу про поросенка и паучиху.

Бердвелл тихо хмыкнул, но к напитку не притронулся.

– Как бы то ни было, – Сонхо тщательно подбирал слова, – чем могу помочь?

– Тогда к сути, – ответил Бердвелл. – Речь о деньгах.

– Так я и думал, – отозвался хозяин дома.

– Тут нет ничего удивительного. Я оставил должность и лишился доходов, видимо, теперь их получает женщина, которая заняла мое место.

– Как ни странно, – отметил Сонхо, – ваша преемница не заинтересована в деньгах от промысла угря. Пока что ее природоохранные намерения вполне чисты.

Сонхо Хан вел бизнес по нехитрой схеме: покупал мальков угря по оптовой цене и организовывал доставку всего улова на рыбную ферму в окрестностях Сеула. Еще ему принадлежала компания, которая на авторефрижераторе перевозила мальков, плавающих в баках, в международный аэропорт Бангора, откуда их отправляли самолетом в Корею. «Бандо» выращивала мальков и продавала взрослых угрей.

В течение всего срока экс-губернатора Сонхо играл также роль посредника, собирая десять процентов общей выручки от промысла и передавая их Бердвеллу, за что тот блокировал все без исключения ограничения на ловлю. Он дважды накладывал вето на учет с помощью электронных карт. Заставлять рыбаков учитывать и регистрировать