Всем выйти из кадра! - Лилия Владимировна Волкова

пошла красными пятнами, и гримёрше Кате пришлось постараться, чтобы привести беспокойную дрессировщицу в божеский вид. Козу, к счастью, гримировать не пришлось, Елена только чуть причесала ей чёлку и протёрла рога. Отработала Люсенька профессионально: мекала по команде, считала до десяти (выбирала табличку с нужной цифрой), определяла цвета, брала из рук ведущих морковку и хрумкала ею, смешно двигая нижней челюстью.

Елена объяснила, что дрессировать козу нетрудно, главное – «найти подход». И ещё рассказала, что у человека угол обзора – максимум 180 градусов, а у козы – 340, и это без поворота головы. Так что, стоя на одном месте, коза видит, что происходит по бокам и даже немного за спиной. При этом козы не способны оценивать расстояние до различных предметов.

Финальным номером выступления Люсеньки стал танец: она крутилась на месте, шагала рядом с Еленой, цокая копытами по стеклянному полу, а в конце поднималась на задние ноги и торжественно трясла бородой.

Когда после выступления они вернулись в гримёрку, Матвей засомневался, что Елена достаточно хорошо осведомлена об особенностях поведения коз. Пока дрессировщице снимали с лица обильный телевизионный грим, Люсенька описалась в третий раз – ровно посреди комнаты. Как, интересно, это удалось существу, у которого проблемы с определением расстояний?

Над приключениями Люсеньки хохотали все в редакции, пересказывали друг другу историю целиком, живописуя всех её невольных участников – от обрызганного охранника до уборщицы, которая заявила, что за животными больше убирать не будет: «В следующий раз вы придумаете слона притащить, и если он справит тут нужду, то мы утонем».

От Матвея требовали подробностей, немного сочувствовали и удивлялись, что он не смеётся вместе со всеми.

А ему было не до смеха. Абсолютно. Во-первых, устал носиться за Люсенькой и организовывать уборку. Во-вторых, он, кажется, простудился, пока торчал на крыльце без куртки: ломило суставы, а внутри головы, где-то между бровями, пульсировало тяжёлое и горячее. И главное: к Дине снова пришёл тот, кого Матвей про себя называл Магнето. Он был немного похож на персонажа из «Людей Икс», только не на старого, а на молодого: высоким ростом и мышцами, которые просматривались под тонким джемпером; жёстким ртом и глазами, не умеющими улыбаться.

На этого человека Матвей впервые обратил внимание в «день барабанов»: Магнето вошёл в студию после записи, поздоровался за руку с кем-то из операторов-мужчин, а после направился в угол, где отдыхала на стуле Дина. Увидев его, она тут же встала – как встают перед учителем. Одёрнула свою полосатую толстовку, зачем-то поправила волосы и вообще как-то засуетилась. Матвей в это время прибирался в студии. За Диной он специально не подглядывал, это получалось само: что бы он ни делал, в какую бы сторону ни двигался, всё равно держал её в поле зрения.

Разговор Дины и Магнето длился недолго: он о чём-то настойчиво спрашивал, она слушала, насупясь, и иногда мотала головой. Когда он ушёл, Дина снова села на стул, но настроение у неё явно испортилось. И за те полчаса, которые оставались до конца рабочей смены, прежняя Дина так и не вернулась: она не напевала, не шутила с коллегами, не выбивала ритм на чёрном боку камеры.

Спрашивать, что это за человек и что ему надо, у самой Дины было неприлично; дураком надо быть, чтобы не понимать такого. Поэтому Матвей подошёл к одному из операторов, Павлу, самому молодому и разговорчивому. «Это наш новый шеф, начальник операторского цеха. Прежнего на пенсию отправили, хотя Михалыч ещё лет двадцать мог бы пахать. А этот, – Павел огляделся по сторонам и понизил голос, – шныряет тут без конца, придирается, разборки нам устраивает. Всё ему не так. И к Динке нашей прилип как банный лист».

Прилип – это было в точку. Магнето заходил в студию по несколько раз в день и обязательно подходил к Дине. Иногда после разговора они шли куда-то вместе. Возвращалась она одна, часто со стаканом кофе в руках и всегда грустная.

Матвей невзлюбил Магнето уже после первого разговора с Диной, да так, что мало тому не показалось бы. «Шеф, значит, – бормотал Матвей, протирая студийные столы и кося глазом туда, где Дина с напряжённым лицом что-то объясняла Магнето, – операторов начальник и мочалок командир». (Хотя если по правде, то звание «командира мочалок» больше подходило самому Матвею. Не уборщик, конечно, но недалеко от него ушёл.)

Матвей чувствовал: Дине не хочется ни разговаривать с Магнето, ни кофе с ним пить, ни даже стоять рядом. Почему тогда она не скажет ему об этом напрямую и не пошлёт куда подальше? Желание расспросить обо всём Дину бурлило в нём, как вода в забытой на плите кастрюле, но смелости (или глупости) на это хватило только в день знакомства с Люсенькой.

Помогла температура. Тот рабочий день никак не хотел заканчиваться и вымотал Матвея, как никогда раньше. А к вечеру стало ясно, что он заболел, и, похоже, всерьёз: руки-ноги отказывались слушаться, голова стала такой горячей, что об неё можно было зажечь свечу. Подержи фитиль у лба – он начнёт тлеть, а потом и зардеет колышущимся язычком. Ему становилось хуже с каждой минутой, и это было настоящей катастрофой, опаснее, чем наводнение вкупе с землетрясением. Не из-за плохого самочувствия, нет, – это он переживёт, а потому, что теперь мама запрёт его дома недели на две, не меньше. А значит, его обязательно уволят. Кому нужен сотрудник-хиляк, падающий с копыт от ерундовой простуды?

Выход был только один: болеть тайно. Каждый вечер мама его осматривает, обнюхивает, чуть ли не облизывает; если дотронется до лба – всё пропало. Значит, надо сбить температуру прямо сейчас. Немного денег у него было, но хватит ли их на аптеку, до которой ещё надо дойти-доехать? Скорее бы сделали банковскую карту! Аванс Матвею уже полагается, но его перечисляют на карту, а она ещё не готова.

Он решил спросить у Дины. Не про деньги, а про таблетки: у неё всегда был запас, и она никому не отказывала. Голова болит – к Дине, желудок прихватило – к Дине, мозоль от новых ботинок – тоже к ней. «У меня мама – врач, приучила носить с собой медикаменты на любой экстренный случай, – смеялась Дина, – вот я и закупаю таблетки и пластыри. А теперь весь этаж в курсе, кто тут “доктор Айболит, всех излечит-исцелит”, так что рюкзак у меня ещё на полкило тяжелее стал».

– Ты чего это? Такой бледный, что аж в зелень отдаёт. – Дина коснулась ладонью его лба. – Ёлы-палы, да ты как печка!

– Ага, – уныло согласился Матвей, – замёрз, пока Люсеньку на крыльце ждал.

– Люсенька дала жару, это точно, –