Всем выйти из кадра! - Лилия Владимировна Волкова

Дина улыбнулась. – Но это, похоже, вирус у тебя, вряд ли простуда. Температура высокая, кости ломит, да? А горло не болит, и насморка нет. Значит, точно вирус. Тебе домой нужно, в постель, пить морс литрами и просто лежать. Только предупреди Лёшу, что как минимум неделю, а то и две тебя на работе не будет. И врача нужно вызвать, чтобы дали больничный.

– Нет! – Матвей замотал головой и тут же схватился рукой за спинку стоящего рядом стула.

– Э-э-э, ты чего? Голова кружится? А ну, давай садись. Если грохнешься в обморок, я тебя не подниму.

Пришлось сесть и сидя уговаривать Дину никому ничего не говорить, просто дать ему таблетку, а лучше несколько, чтобы принять сейчас, потом на ночь и ещё утром, перед работой. Она долго в сомнениях качала головой, но всё-таки согласилась, взяв с него обещание принимать таблетки вовремя и следить за температурой.

– Если к утру станет хуже, ты должен остаться дома, понял? И маме, я думаю, надо всё-таки сказать, что ты заболел. Объяснишь ей, как мне, что не хочешь пропускать работу. Она должна понять.

Пока Дина рылась в сумке, доставала оттуда препараты и писала на листочке, как их принимать, Матвей, прислонившись гудящей головой к прохладному штативу камеры, думал о маме. Она, может, и «должна», но точно не поймёт.

– Так, смотри… – только Дина протянула ему пакетик с лекарствами и листок бумаги, как появился Магнето.

– Здравствуй…те, Дина. Мне нужно с вами поговорить. – К Дине он обращался так, будто она чем-то ему обязана, а на Матвея даже не смотрел.

– Здравствуйте, Игорь Владимирович, – Дина отвечала Магнето, но смотрела на Матвея. – Разве вы не видите, что я занята? Сейчас я сделаю то, что должна, а после мы поговорим. Может быть.

– Это так срочно? – Магнето был недоволен и не считал нужным это скрывать. – А что это за мальчик? Почему посторонний в студии?

– Я не посторонний! – у Матвея от возмущения перехватило горло, и вместо того, чтобы гаркнуть уверенным басом или хотя бы баритоном, он засипел, как охрипший павиан. – Я…

– Игорь Владимирович! – Дина повысила голос. – Пожалуйста, отойдите в сторону и подождите, пока я закончу с нашим администратором Матвеем. Пожалуйста. Есть же у вас какие-то ещё дела в студии, кроме разговоров со мной?

– Дина, кто это? – когда Магнето, скорчив мину, отправился беседовать с кем-то из операторов, Матвей решился. Пылающий в нём жар расплавил все предохранители: в конце концов, теперь от этого мерзкого типа и ему досталось!

Дина молчала и крутила в пальцах какой-то флакончик.

– Дина!

– А? – она поёжилась, как от холода. – Ты, рассадник вирусов, давай домой шагай, а то, кажется, и меня уже знобить начинает. Вот смотри: тут таблетки, вот листок, где я записала, как их пить. Смотри не превышай дозу, а то отравишься. Вот капли, то есть спрей для носа. Если начнётся насморк, будешь брызгать, только тоже не очень часто. А! У меня вода тут есть, выпей одну таблетку прямо сейчас. Давай, давай, глотай!

– Он тебе не нравится, да? – Матвей запил красно-синюю капсулу, вода прокатилась по пищеводу обжигающе холодным комом. – Зачем ты тогда с ним…

– Матвей, он мой начальник, это не вопрос «нравится – не нравится».

– Ты грустная после разговоров с ним! Чего он от тебя хочет? Ему не нравится, как ты работаешь? Хочешь, я ему скажу, что ты лучше всех? – Матвея несло, и он это понимал, но остановиться не мог.

– Никому ничего не надо говорить, ясно? – Дина рассердилась. – Это взрослые дела, не лезь в них, понял? Всё, иди домой.

Понял. Он понял. Ушёл из студии, не попрощавшись и даже не поблагодарив Дину за помощь. И вместо того, чтобы доехать до метро на автобусе или троллейбусе, пошёл пешком. Шагал по укутанным в туман улицам, не чувствуя ни рук, ни ног, а только лицо, на котором, как на раскалённом металле, испарялась холодная морось.

Лихорадка и озноб по пути к дому вдруг сменились потной обморочной слабостью. «Температура упала», – подумал он, почти теряя сознание, и присел на стоявшую у чужого подъезда скамейку.

– Привет!

Ольга постриглась совсем коротко, и волосы у неё теперь были не розовые, а тёмные, с фиолетовым оттенком.

– Ты постриглась… – Её лицо расплывалось. То ли изображение искажали водяные капли, висящие в воздухе и мерцающие в свете фонарей, то ли Матвей действительно сейчас грохнется в обморок и будет тут валяться под скамейкой до утра, никому не нужный.

– Матвей, ты в порядке? – Ольга склонилась к нему, прикоснулась рукой ко лбу. Откуда у них у всех этот жест – у мамы, Дины, Ольги? Совершенно одинаковый. Может, всем девчонкам выдают его при рождении? – Температуры вроде нет или совсем небольшая.

– Я нормально, – он отвёл её руку от своего лица. Слабость чуть отступила. Надо вставать, идти домой, делать вид, что всё в порядке, что он просто устал на работе. И тренироваться «делать вид» надо прямо сейчас. – Нормально. Всё нормально.

– Ладно, – Ольга кивнула головой, но не отходила. – Я давно хотела тебе сказать: очень жалко, что ты ушёл из класса. Нормальных людей там почти не осталось. А придурков всяких Макс под себя подгрёб.

– Угу. – О Максе, Ячном и всех прочих говорить не хотелось. – Мне домой пора, устал на работе.

– Ты работаешь? Круто! А где?

– Слушай, давай в другой раз, а? – Матвей поднялся на дрожащие ноги.

– Ладно. Можем сходить куда-нибудь, посидеть, да?

– Можем. – У него вдруг заболела голова – сильно, резко, будто по лбу стукнули кувалдой.

– Может, я позвоню тебе? Или напишу.

– Напиши. – Она отстанет когда-нибудь или нет?!

Уже перед самым его подъездом Ольга попросила Матвеев телефон, набрала свой номер и тут же сбросила звонок: «Ну вот, теперь у тебя есть мой телефон, не забудь записать, ладно?»

Завтра, всё завтра. Если он доживёт.

А в детском саду её звали Лялей. Или Лёлей? Они дружили вроде. Качались на качелях, ловили жуков и стрекоз, прятались от воспитательницы на площадке младшей группы. Ляля (или всё-таки Лёля?) подарила ему на шестой день рождения пластикового Бэтмена с отломанным плащом. Куда он потом делся? Потерялся вместе с дружбой? Как она вообще возникает? Про любовь с первого взгляда говорят все, про дружбу с первой встречи молчат. А с Димкой у них была именно такая.

Была, да сплыла. Мессенджер Матвей проверял в фоновом режиме и уже привычно отмечал: сообщение не прочитано. И может, не будет прочитано никогда. Дружба с первого взгляда, оказывается, тоже заканчивается, как и любовь.

А ненависть? Сколько живёт ненависть с первого