Всем выйти из кадра! - Лилия Владимировна Волкова

Дина хихикнула.

– Ясно, что останавливать запись нельзя: все продукты использовали, не закупать же всё заново! Так что делаю вид, что ем с аппетитом, и улыбаюсь, как дебилка. И думаю: может, сладкие котлеты – это и есть та самая высокая кухня, о которой я столько слышала, но ни разу не пробовала? Тут как раз мне компотику и налили – запить!

Они хохотали так, что чуть не умерли. Дина скрючилась на стуле, держась за живот, а Матвей сначала сел на пол, а потом вообще лёг. Досмеялся до икоты, и пришлось идти в туалет – попить и умыться. Заодно проглотил таблетку, последнюю из выданных вчера Диной. Она, пока Оксана ходила переодеваться и снимать грим, спросила Матвея, как он себя чувствует. «Почти нормально уже!» – ответил он бодро, как только смог, и икнул. Дина засмеялась, и они пошли на выход.

Оксана на своей маленькой красной машинке довезла их до метро и при расставании негромко и будто стесняясь сказала: «Спасибо вам обоим за поддержку. Спасибо. Мне это сегодня так нужно было, вы даже не представляете».

В метро они с Диной разъехались в разные стороны. Она махнула Матвею из-за закрывающейся двери, и он подумал: хорошо, что её поезд приехал первым и она не видела, как тяжело ему было отлепиться от колонны. Ноги совсем не хотели ходить. Да и весь Матвей – с макушки до пяток – вообще ничего не хотел: ни двигаться, ни разговаривать, ни есть, ни даже пить.

Он несколько минут простоял у собственного подъезда, вспоминая код домофона, который знал, кажется, всю жизнь, и цепляясь взглядом за приклеенное скотчем объявление. С листа на Матвея таращился серый кот с жёлтыми глазами, а под фотографией большими буквами, с кучей восклицательных знаков рассказывали историю его побега, просили о помощи и обещали вознаграждение. Кота этого искали не первый день. Объявления кто-то срывал, их опять развешивали, и на этот раз Матвей зачем-то дёрнул за отрывной листочек, где кроме номера мобильного был ещё и адрес (соседний дом и номер квартиры из трёх цифр), сунул его в карман куртки и наконец-то вспомнил проклятый код.

Ровно в эту секунду в кармане чирикнул телефон. Ничего не ожидая и ни на что не надеясь, Матвей открыл мессенджер. Ольга. «Привет! Не хочешь сходить…»

Ключом в дверной замок он попал только со второго раза. Мама вышла встречать его в коридор – и сразу всё поняла.

Глава 6. Арбалет

Зато Матвею досталось за троих. Мама ощупала его с ног до головы, сунула под мышку градусник и велела срочно лечь в постель. Зайдя через две минуты к нему в комнату, возмутилась, что он до сих пор не разделся, попыталась снять с него толстовку, из-за чего градусник свалился на пол. Рассмотрев температуру, мама схватилась за голову и велела подержать градусник ещё немножко, только сначала раздеться, попить, пописать (если хочет), принять душ (если может) и лечь. Когда Матвей, пошатываясь, добрёл до ванной и закрыл дверь на защёлку, мама принялась стучать туда каждую минуту, спрашивать, как он там, и даже предлагать помощь, хотя Матвей мылся только сам уже лет пять, не меньше.

Когда он забрался под одеяло, мама притащила в комнату двухлитровый термос с тёплым морсом, большущую кружку, миску, в которой плавала похожая на камбалу тряпка, и здоровенную коробку с медикаментами. Пока Матвей измерял температуру, мама аккуратными рядами расставила на его столе лекарства, которые, по её мнению, подходили для борьбы с вирусом.

Матвею казалось, что такого количества хватило бы, чтоб вылечить от всех возможных хворей целый район, но говорить об этом маме он не стал. Он вообще старался как можно реже открывать рот. Лежал в прохладной постели под пухлым одеялом и с мокрой тряпкой на лбу и надеялся, что мама никогда не узнает, что заболел он ещё вчера.

Надеялся он напрасно. «Всё тайное становится явным!» – провозгласил бы папа. А мама не сказала ничего внятного, только с возмущением размахивала листочком, на котором Дининым почерком были записаны названия препаратов и расписание их приёма.

Когда она слегка успокоилась, то признала, что лекарства были вполне подходящими, хотя «этой девушке… как ты её назвал? Дина? Дине не стоило давать чужому ребёнку лекарства без назначения врача». «Я не ребёнок, – пробормотал Матвей угрюмо и сипло (почему-то вдруг заболело горло и защипало в носу), – а Дина лечит всех у нас в редакции, и никто пока не умер, а наоборот; к тому же Динина мама – самый настоящий врач!»

На последних словах голос Матвея сорвался, глаза стали мокрыми, хотя плакать он не собирался и не хотел. Злой на непрошеные слёзы, на собственную глупость (мог же выбросить этот дурацкий листок или спрятать!), на температуру, которая всё ползла вверх и уже побила утренний рекорд, Матвей уткнулся носом в яму между спинкой дивана и подушкой и накрылся одеялом с головой.

Не сразу, но мама всё же уговорила его выбраться из убежища. Подложила под спину ещё одну подушку, велела выпить чашку морса и таблетку, пообещала утром перед уходом на работу вызвать врача и строго-настрого запретила завтра идти на работу: «Осложнения! Ты даже не представляешь, какие после гриппа могут быть осложнения!» И потом, пока Матвей не заснул, сидела рядом, поглаживая его плечо и напевая почти забытую им колыбельную. Он чувствовал себя любимым и совсем маленьким – ему было хорошо и немного стыдно.

Разбудил Матвея звонок домофона.

– Почему не открываете?! – голос в трубке был хриплым и сварливым, как у Бабы-яги. – Врача вызывали?

Когда Матвей, накинув на плечи куртку, открыл дверь, на пороге, вопреки ожиданиям, стоял мужчина – довольно молодой, худой, высокий и похожий на Илью, причём не только внешне, но и манерой разговора.

– Здравствуйте, молодой человек! Я не помешал? Вы, похоже, куда-то собрались? – спросил он, с прищуром глядя на Матвея, обутого в тапки и одетого в трусы, футболку и куртку. – Или всё же позволите себя осмотреть? Позволите? Тогда покажите, пожалуйста, где у вас можно помыть руки.

«Чего они все такие вредные? – думал